Как умирает человек больной раком


Онкологические заболевания – бич человечества в XXI веке. На момент 2018 года существует великое множество веществ, способных вызвать рак (пестициды, нитраты, консерванты, красители, усилители вкуса, пряности, копчёности, загрязнение атмосферного воздуха выхлопными газами автомобилей и тому подобные). Самое страшное, что злокачественные опухоли чаще всего выявляются на терминальной, 4 стадии.

Симптомы приближающейся скорой смерти от рака 4 степени различной локализации

Рак может поражать абсолютно любые органы и, соответственно, симптомы злокачественной опухоли будут различны.

Лёгкого

На заключительной стадии болезни все симптомы патологии проявляются интенсивно и ярко.

фото 1

Основные проявления:

  • Сильнейшая одышка. Пациент задыхается даже в полном физическом покое. Скопившийся экссудат мешает дыханию больного, делая его прерывистым;

  • При поражении шейной группы лимфатических узлов больному тяжело говорить;
  • Вследствие метастазов рака лёгких возникает паралич голосовых связок. Он проявляет себя в охриплости голоса;
  • Больной начинает плохо питаться в связи со снижением или полным отсутствием аппетита;
  • Пациент практически постоянно спит. Такое состояние объясняется нарушением метаболических процессов в организме;
  • Больной становится апатичным;
  • Появляются психические расстройства в виде различных видов амнезии, бессвязности речи, дезориентации в пространстве и времени и появлении галлюцинаций как зрительных, так и слуховых;
  • При сдавлении вен метастатическими очагами в средостении появляется отёчность лица и шеи;
  • Возможно развитие почечной недостаточности;
  • Нестерпимый болевой синдром. Объясняется такое состояние множественным метастазированием различных органов. Такая боль может быть купирована лишь наркотическими анальгетиками. И то иногда даже они не способны полностью избавить больного от боли.

Желудка

Клиническая картинка, которая характерна для людей с заключительной стадией рака желудка достаточно яркая.

фото 2

При раке желудка частыми проявлениями являются следующие:


  • Постоянно присутствующие признаки расстройства органов желудочно-кишечного тракта: изжога, тошнота, отрыжка, рвота, диарея, задержка стула;
  • Пациент чувствует переполнение желудка после употребления небольшого количества пищи;
  • Поражена вся лимфатическая система больного. Лимфатические узлы становятся большими и чувствительными (боль при пальпации);
  • Рак желудка часто кровоточит, поэтому для больного характерна рвота по типу кофейной гущи и мелена. Такие проявления характерны для желудочного кровотечения, так как в желудке гемоглобин крови подвергается воздействию хлороводородной кислоты желудочного шока, что придаёт крови чёрный цвет.
  • Болевой синдром, обусловленный полиорганным метастазированием рака. У рака желудка существуют специфические для него метастазы, которые также будут нарушать функцию органов и приводить к сильному болевому синдрому. Это метастазы в такие структуры, как яичники (метастаз Крукенберга), параректальную клетчатку (метастаз Шницлера), в пупок (метастаз сестры Марии Джозеф), в подмышечные лимфатические узлы (метастаз Айриша) и надключичные лимфатические узлы с левой стороны (метастаз Вирхова).

Справка. Мелена – жидкий стул чёрного цвета, указывающий на желудочное кровотечение. Чем ближе источник кровотечения к терминальному отделу желудочно-кишечного тракта, тем ярче окраска крови. Кровотечение из прямой кишки характеризуется примесью крови алого цвета в кале.

Пищевода

Рак пищевода 4 степени имеет тяжелое течение и уже плохо поддается радикальным методам лечения.

фото 3

Проявления перед смерью, беспокоящие пациента с 4 стадией рака пищевода:


  • Невозможность глотания пищи вследствие разрастания опухоли и образования множественных спаек;
  • Постоянная рвота вследствие затруднения прохождения пищи;
  • Увеличенные болезненные лимфатические узлы;
  • На последней стадии опухоль зачастую прорастает в трахею, что вызывает сильнейшую одышку и кровохарканье;
  • В голосе появляется отчётливая охриплость;
  • Болевой синдром.

Метастазы в головном мозге

Использование термина «рак головного мозга» с медицинской точки зрения недопустимо, так как рак подозревает под собой злокачественное новообразование из эпителиальных клеток, тогда как головной мозг и его структуры состоят из нервных клеток – нейронов, которые не являются эпителиальными. Поэтому правильно говорить «злокачественная опухоль головного мозга».

фото 4

Клиника при запущенных опухолях головного мозга 4 степени злокачественного характера:

  • Ужасные головные боли;
  • Нарушение сознания вплоть до впадения пациента в глубокую кому;
  • Неврологические проявления, характерные для области поражения головного мозга.

Гортани

На протяжении 1, 2, а иногда и 3 стадии рака гортани серьезные признаки развития злокачественной опухоли, как правило, выражены крайне слабо. Отсутствие симптоматических проявлений является следствием того, что опухоль, развивающаяся в гортани, на ранних стадиях имеет небольшой размер, поэтому не влияет на работу органа.

фото 5

К характерным проявлениям рака гортани 4 стадии относятся:

  • Невозможность нормально разговаривать. Голос становится крайне хриплым. Речь затруднена;
  • Изо рта пахнет очень неприятно;
  • Наблюдается кровохарканье;
  • Пациента мучает постоянный кашель;
  • Больного беспокоит болезненность в ушах;
  • Из-за болезненности в горле пациент старается уменьшить количество потребляемой пищи;
  • Наступает характерное для онкологических больных истощение, потеря массы тела;
  • Появляются постоянные головные боли и слабость. Больной старается больше спать.

Печени

Последняя степень онкологии печени определяется при обнаружении у человека вторичных очагов по всему организму.

фото 6

При раке печени 4 стадии наблюдаются следующие нарушения:


  • Полное нарушение пищеварительной функции;
  • Желтуха;
  • Тяжелейшая анемия;
  • Постоянная сонливость, усталость;
  • Развивается печёночная энцефалопатия;
  • Асцит;
  • Частые кровотечения. Это вызвано распадом опухолевой ткани, нарушением синтеза в печени факторов свёртывания крови и образования тромбоцитов;
  • Нарушаются функции органов, куда произошло метастазирование.

Справка. В паренхиме печени нет нервных окончаний, поэтому если опухоль не затрагивает капсулу печени, то печень болеть не будет.

Как не пропустить онкологию? Что поможет обнаружить рак на ранней стадии? Об этом вы узнаете в этом видео:

Как человек умирает от рака — 4 стадии

При умирании человек проходит 4 стадии: предагональное состояние, агония, клиническая смерть и биологическая смерть.

Предагональное состояние

Это состояние характеризуется заторможенностью пациента. Это обусловлено угнетением деятельности центральной нервной системы, кровеносной системы и дыхания. Дыхание становится поверхностным и частым. Из-за этого кровь не насыщается достаточным количеством кислорода, поэтому и не может доставить его к нуждающимся в кислороде органам, а особенно головному мозгу.


фото 7

Наступает кислородное голодание. Пульс становится частым. Он имеет слабое наполнение. В дальнейшем он становится нитевидным. Кожные покровы становятся бледными с землистым оттенком. Систолическое давление снижается до 60 мм рт. ст., а диастолическое вообще не определяется.

Терминальная пауза

Данный этап бывает не всегда. Во время терминальной паузы на некоторое время угнетается дыхание и сердцебиение.

фото 8

Однако после него возникает вспышка жизни – агония.

Предсмертная агония

Такое состоянием является последней искоркой жизни перед умиранием. В эту стадию высшие центры центральной нервной системы выключены. Жизнедеятельность поддерживается за счёт бульбарных структур головного мозга и некоторых центров спинного мозга. Дыхание становится патологическим и приобретает следующие виды:

  • Дыхание Чейна-Стокса – периодическое дыхание. Характеризуется началом в виде поверхностного дыхания. Затем дыхательные движения по глубине постепенно нарастают и достигают максимальной глубины к седьмому вдоху. Затем глубина так же постепенно убывает, как и нарастало. После поверхностных дыхательных движений наступает недолгая пауза. Затем цикл повторяется вновь;

фото 9

  • Дыхание Куссмауля. Характеризуется постоянными ритмичными глубокими дыхательными движениями;

фото 10

  • Дыхание Биота – это патологический вид дыхания, характеризующееся эпизодами глубокого ритмичного дыхания, разделёнными длительными (до 30 секунд) паузами.

фото 11

Такое дыхание обеспечивается сокращением мышц, обеспечивающих дыхательные движения грудной клетки. Нервной регуляции дыхания больше не происходит. В конце концов, мышцы, регулирующие фазу вдоха и выдох, начинают сокращаться синхронно и дыхание останавливается.

Сердце восстанавливает обычный синусовый ритм. На крупных артериях можно прочувствовать пульсацию. Артериальное давление начинает снова определяться.

Клиническая смерть

При полном выключении дыхательной и сердечной деятельности наступает переходное состояние – клиническая смерть. Главное отличие её от биологической является обратимость, так как центральная нервная система не подвержена некротическим изменениям.


фото 12

Основные характеристики клинической смерти:

  • Остановка сердца;
  • Отсутствие пульсации на крупных артериях;
  • Дыхательные движения не определяются;
  • Артериальное давление не поддаётся измерению;
  • Отсутствует рефлекторная деятельность;
  • Зрачок глаз максимально расширяется и не реагирует на световое раздражение;
  • Кожные покровы бледного цвета.

При неэффективности реанимационных мероприятий, которые в случае с онкологическими патологиями как раз редко бывают эффективны, наступает следующий этап умирания.

Биологическая смерть

Данный этап является необратимым. Главная причина его наступления – смерть самого важного органа человеческого организма – головного мозга. На этапе клинической смерти клетки мозга ещё поддерживали свою жизнедеятельность в условиях ужасающей гипоксии.

фото 13

Но у каждой клетки есть свой предел. К моменту наступления биологической смерти клетки мозга больше не в состоянии выполнять свои функции, и они умирают.

Патогмоничные признаки биологической смерти:


  • «Кошачий глаз». Зрачок приобретает щелевидную форму, как у кошки;
  • Появление трупных пятен;
  • Трупное окоченение;
  • Критическое снижение температуры тела.

Посмотрите видео, в котором подробно рассказывается про 4 стадии смерти человека:

Психоэмоциональное состояние онкобольного

Во время распространённости интернета всем людям, даже не имеющим и намёка на медицинское образование, известно, что 4 стадия рака – это практически смертный приговор. Это большой удар по психике больного. Естественным является появление глубоких депрессивных состояний. Больные зачастую «уходят в болезнь».

Они теряют интерес к жизни. Их состояние вполне объяснимо. С четвёртой стадией онкологии жизнь становится очень короткой и под конец мучительной. В такой ситуации очень важна поддержка близких людей. Нужно помочь решить другие насущные проблемы больного, увезти его в путешествие в те места, куда он всю жизнь мечтал попасть.

Можно порадовать его поездкой на фестиваль, где выступают его любимые исполнители, если состояние остаётся относительно удовлетворительным. Суть в том, что надо дать понять человеку с онкологией, что он ещё жив и у него здесь есть неоконченные дела.


Важно! Не нужно жалеть больного. На подсознательном уровне он сам понимает чувства близких ему людей. Также нельзя придаваться счастливым воспоминаниям о прошлом. Они на несколько минут могут вызвать улыбку у онкобольного, однако затем он ещё больше погрузится в депрессию и даже может совершить суицид.

Источник: dobradom.com

Часть первая. «Религия не спасет, если тебе в лицо говорят: «Это онкология»

Здесь не было ничего страшного – просто плановый осмотр у маммолога. У меня к тому моменту была мастопатия, но врачи сказали, это распространенная проблема у женщин после поздних родов. Вот я и не беспокоилась, ведь каждые полгода ездила на диагностику и принимала препараты. Плановые визиты в больницу продолжались на протяжении трех лет, пока в один «прекрасный день», ничего не объясняя, меня направили на биопсию. Обычно такую процедуру назначают при подозрении на онкологию. Я это знала, но все равно думала: с чего бы это про меня? Возможно, врачи просто перестраховываются.

Через неделю мне позвонили и велели ехать в клинику снова. Конечно, в такие моменты начинается легкая паника. Тем более, что в регистратуре карточку не выдали, а попросили сразу подойти к кабинету. Сидя под дверью, в голове прокручивала мысли: рак или не рак? А если рак, то какая стадия? Но стоп! Какой рак, если я была на постоянном контроле у врачей! Тем более, мне лечат мастопатию – это другой диагноз. Могу сказать, что ничего мучительнее ожидания у кабинета врача до этого в моей жизни не было.

Спустя минут десять меня пригласили в кабинет. В такие моменты начинаешь верить во все: в бога, приметы, в то, что надела счастливую одежду. Начинаешь всматриваться в лицо врача с надеждой увидеть улыбку и успокоиться. К сожалению, ни улыбки, ни приметы, ни религия не спасут, если тебе в лицо говорят: «Это онкология».

Знаете, каково это – на скорости 300 км/ч въехать в стену? Только при столкновении рассыпается в пыль не стена, а ваша жизнь. Невозможно понять, где выход из здания больницы: твоя голова на 200% занята одним – мыслью о том, что будет дальше. Ты не помнишь ничего, что говорил врач после диагноза. Просто смотришь в плакат на стене и не можешь произнести ни слова. Не хочется разговаривать с людьми и объяснять, что случилось. Хочется зашить рот, закрыть двери с окнами и дойти до дна.

Часть вторая. «Человеку с раком куда важнее найти ответ на вопрос «почему я», чем собраться с силами и начать бой»

Истерика закончилась, как только я приехала на операцию в онкодиспансер. Знаете, есть такое выражение – «белая ворона». На улице, в окружении людей тебе кажется, что ты со своим диагнозом – не такая, как все. Своей беспомощностью, неспособностью приготовить ужин ты испортила детство своим детям. Ты ущербный человек, «белая ворона» в обществе здоровых и крепких. Так вот, это ощущение исчезает, как только переступаешь порог палаты.

Здесь своя иерархия, есть счастливицы с первой-второй стадией (как позже оказалось, я была в их числе), есть третья, а есть четвертая с метастазами. Сложно было поверить, но в палатах не говорят о болезнях. Вообще. Обсуждают огороды, детей, разгадывают кроссворды, но о раке – ни слова. Не потому, что нечего сказать (совсем наоборот). Просто здесь этот диагноз становится частью тебя. Вы же не сообщаете всем, что у вас есть ноги, что на них по пять пальцев. Так и здесь никто не говорит, что у него опухоль. Это понятно, раз положили в больницу – понятно какая, если ты в маммологическом отделении. Причем, правило принимаешь и понимаешь без предупреждения, без просьб. Его даже правилом назвать язык не поворачивается. Это, скорее, что-то само собой разумеющееся. Ты попадаешь в мир, где все с такими же проблемами. Признаться, это помогает. Помогает понять, что это случается и с другими.

В палате легче пережить вопрос без ответа: «почему это случилось со мной»? Кто-то находит причину болезни в привычке мыть головы по воскресеньям и в несоблюдении поста. В таких случаях больные после лечения оказываются на коленях в церкви и в паломничествах по святым местам. Вместо того, чтобы менять образ жизни, вовремя ходить на обследования, правильно питаться, человек начинает молиться. Не могу ничего сказать: вера во время болезни помогает. Но она вас не прооперирует, не назначит химиотерапию, вовремя не отведет на обследование. Плохо, когда болезнь начинает восприниматься как наказание за что-то. Отвечая на вопрос «почему», ты перебираешь все странички жизни, вспоминая о плохих поступках. Согласитесь, каждый человек найдет в своей жизни хоть один такой проступок. Но только смертельно больной может сделать его причиной своей болезни. Получается, человеку с раком часто куда важнее найти ответ на вопрос «почему я», чем собраться с силами, сказать себе: «значит так надо» и начать бой.

Здесь же, в больнице, я поняла, что до этого мне ставили неверный диагноз: из карточки пропали все документы о мастопатии, задним числом были переписаны все заключения врачей, назначенные лекарства и дозировки. Осознавать это было тяжело: будто ты поменял билет на поезд, который попал в аварию. В этой катастрофе ты остаешься жив, тебя в тяжелом состоянии доставляют на больничную койку. И уже лежа на ней, постоянно думаешь: этого не случилось бы, если не менять билета. Обидно? Не то слово! Но это очередная ловушка, очередные поиски виноватых, очередной поиск ответа на вопрос «почему» вместо того, чтобы собраться.

Отдельно хочу рассказать про «собраться». Ни психологов, ни реабилитологов в диспансерах не было. В регистратуре, на уличных лавочках можно запросто увидеть рыдающего человека с листками в руках. Его никто не успокаивает, наверное, стараются даже не замечать: все и так знают причину слез. Знают, что такое рак, но совершенно не знают, что сказать человеку в такой ситуации. Сказать честно, с психологами у нас большая проблема – человек выходит из кабинета и остается один на один со своими проблемами. А дальше у больного или получается взять себя в руки, или помогают родные. А если никого нет… Думаю, суициды по этой причине – не редкость.

Часть третья. «Я заберу тебя домой, и мы сделаем из тебя великомученицу»

Операция прошла успешно. Через три недели меня отпустили домой. В этот момент я думала, что самое страшное закончилось. Как же я ошибалась! «Химия» – вот что предстояло пережить. Наверное, что-то похожее чувствуешь, если по венам пускают серную кислоту, которая прожигает все внутри. Успокаивает лишь одна мысль: если мне настолько плохо, значит, и остатки рака уходят, растворяются, а ради этого нужно терпеть.

Химиотерапия прошла успешно, наступила пятилетняя ремиссия. Это было лучше, чем выиграть все деньги мира в лотерею. Это значило, что рак ушел: я увижу внуков, побуду на выпускном у детей, выйду на работу. Да что там работа – жизнь продолжается! Это были мои счастливые годы: дети действительно поступили в институты, дочь вышла замуж, родила. Но вот только я… простыла.

Весной 2012 года у меня сел голос. Пошла в поликлинику к терапевту, к лору – месяц лечили ангину, кололи препараты, но ничего не помогало. Дошло до того, что одним днем я просто не смогла встать, не могла разговаривать и глотать. Я подозревала неладное, но успокаивала себя мыслью: врачи ведь поставили ангину (ничему жизнь не учит).

Осознав, что тяжелой пациентке не место в районной поликлинике, меня отправили в областную больницу. Нужно было слышать, как врач говорил с родными за дверью: «Они что, не видели, что голосовые связки не иннервируются! Здесь же часть глотки просто обвисла. Как это может быть ангиной?» И снова этот приступ гнева и обиды на врачей, непонимание и мысли, что все без толку – рак груди с метастазами не лечится.

Часто врачи в поликлиниках вовремя не назначают нужных обследований, а пациенты платятся жизнью. Конечно, всегда можно самому пойти в платную клинику и обследоваться. Но если ты живешь в маленьком райцентре, где из медучреждений – одна поликлиника, ты не можешь даже получить консультацию другого специалиста: его попросту нет. На весь район только один врач-онколог. Он же и гастроэнтеролог, он же и узист-рентгенолог. Естественно, можно поехать в город покрупнее, но ты еще попробуй получить направление, дождись очереди. Да, есть платные медцентры, но не у многих найдутся силы ехать за 100 километров, чтобы убедиться, что у тебя растет рак – все драгоценное оставшееся время ты будешь согласен на ангину.

Детям я позвонила только тогда, когда меня экстренно перевозили в Минск. Это был май, у них 27-го – день рождения. Я и так испортила им детство своей беспомощностью и болезнями. Понимала, что звонок неизбежен, но делать это хотелось в самый-самый последний момент… Когда они приехали, помогли мне выйти на улицу и хоть немного подышать свежим, не больничным воздухом. Потом помню, как меня погрузили в машину скорой помощи и пять часов везли до Минска: в Гомеле и области нет центров, где проводили бы такие операции. Родственников не пустили в машину побыть эту дорогу со мной: «Не положено, только врач. Родственников мы за свой счет в Минск возить не будем».

В РНПЦ нейрохирургии в Минске я узнала, что кроме головного мозга метастазы пошли в легкое и щитовидку. И снова от меня никто ничего не скрывал. И снова рядом не было человека, который подскажет, как быть. Поэтому я взяла в руки молитвенник. Знаете, я вспомнила свою панику в тот день, когда у меня нашли первую опухоль – пятнышко размером с горошину. Сейчас раком было усыпано несколько органов. Если раньше я была счастлива от понимания, что у меня нет никаких пятен, точек, затемнений, то сейчас просто просила Господа, чтобы они не росли.

Через неделю пришли результаты биопсии, и врач сказал, что опухоль операбельна. К тому моменту я не знала, радоваться этому или нет: христианские каноны не очень то одобряют вмешательство в головной мозг. А раз не одобряют, может ли все закончиться хорошо? Моя сестра убеждала в том же: «Если батюшка разрешения на операцию не даст, я заберу тебя домой и мы сделаем из тебя великомученицу».

Боялась ли я в операции? Безумно! Казалось, что хуже, чем сейчас, может быть только могила. С другой стороны, если хуже не будет, то что я теряю? Я все же отдала свою судьбу в руки нейрохирургов.

Часть четвертая. «Больные покрепче помогают тем, кто послабее. До операции помогали ходить тебе, а после операции – ты»

И снова по-старому: палата, в которой изнывает от жары восемь человек, узкие коридоры поликлиники, заполненные измученными больными, которые часами сидят в ожидании приема. Раз в час по этому узенькому коридорчику проносятся врачи с больным на каталке после операции. В этот момент нужно успеть увернуться, иначе рискуешь быть сбитым с ног. Очень интересное выражение в этот момент приобретают лица больных в очереди – каждый смотрит на пациента под наркозом и цепенеет. Думает ли в это время больной о нем? Скорее нет: в такие моменты каждый думает о себе.

Очень запомнился запах в коридорах: тошнотворный, невыносимый, удушливый запах больных людей, которые часами томятся в ожидании приема. Здесь нет сочувствия: тебя никто не пустит без очереди, даже если невыносимо плохо ждать. В очереди к онкологу в людях просыпается инстинкт выживания: здесь всем очень нужно, здесь всем очень плохо, поэтому или терпи, или… На деле вариантов не много.

В палатах ситуация не лучше. Больные покрепче помогают тем, кто послабее. До операции помогали ходить тебе, а после операции – ты. Те, кто оправился, кормят лежачих больных, водят в туалет. Персонала катастрофически не хватает, ровно как и коек, которыми заполнен просто каждый метр.

Возможно, кто-то думает, что онкологические корпуса заполнены родственниками больных? Это не совсем так. Со мной в палате лежала бабушка, ей было глубоко под 80. Так вот, сын дважды забывал забрать ее после выписки. Я думаю, она не одна такая. От многих женщин после операции уходили мужья. Стоит ли их за это осуждать? Я не была в мужских палатах и не слышала тех историй. Но, думаю, прав тот, кто сказал, что слабый пол – это мужчины.

Часть пятая. «В хосписе пахнет смертью»

Хуже больницы было только в хосписе, в который я попала спустя четыре года, когда опухоль разрослась настолько, что ни есть, ни пить, ни стоять сама я не могла. Да и не хоспис это даже. В 30-ти километрах от райцентра, где я жила, в крохотной деревне первый этаж больницы переделали в «паллиативное отделение», входя в которое понимаешь: здесь пахнет смертью.

Мне выдали инвалидное кресло, в руки дали бумажки и сказали ехать на второй этаж оформляться. Не знаю, что может быть хуже понимания, что сын катит в инвалидном кресле мать, которая еще вчера ходила сама. Потом предстояло час прождать в коридоре, пока медсестра откачивала местного алкоголика от передозировки. Признаюсь, в этот час я не выдержала, и впервые в присутствии детей просто зарыдала. Это были первые слезы за все время моей болезни. Именно сейчас я ничего не могла с собой сделать: я сидела в коридоре, смотрела на эти пластиковые двери с табличкой и прекрасно понимала, что больше с этой стороны их никогда не увижу. Да, тогда я думала о смерти.

Ко мне подошел сын, взял за руку и спросил: «Мама, тебе страшно?» Я ответила: «Да». Потом меня закатили в палату с тремя койками. Раньше при входе в палату с тобой здоровались, знакомились, но здесь не так: кругом обездвиженные люди, совершенно не реагирующие на происходящее, подключены к капельницам. Очень трудно сказать, какого возраста были мои соседки: здесь люди с такими болезнями, что о возрасте судить тяжело.

На восемь палат лежачих больных работает только две женщины из медперсонала. Они переворачивают больных, моют, кормят… Хирург здесь один, посменно. Он принимает новеньких, назначает лечение, проводит все медицинские манипуляции. Мне не повезло: в день, когда меня привезли, его не было, поэтому катетер установили только спустя три дня. Чтобы через шприц, по трубке, доставлять еду сразу в пищевод. До этого я пыталась есть сама, но пищевод уже не работал, и все мои попытки вырывались с диким кашлем наружу. Если бы не капельницы, то за эти три дня я бы истощилась настолько, что наверное, умерла бы, так и не дождавшись хирурга.

В хоспис я попала летом, 13 августа. В палатах не было кондиционеров, поэтому родные просили временами открыть окна. Если честно, я не знаю, что хуже: изнывать от жары или испытывать омерзительное ощущение от того, что по твоему лицу ползают мухи. Они не дают спать, мешают есть… Принято считать, что предвестники смерти – это вороны, черные коты. Здесь для меня этим символом были мухи.

То, что происходит с мозгами здесь, сложно понять. Когда старик из соседней палаты ежечасно ползает к посту, почти рыдая от боли, и просит вколоть ему еще трамадола, твоя голова отказывается думать, что боль может быть настолько невыносимой, что даже сильный анальгетик не помогает. Вместо этого ты пытаешься себя убедить в том, что старик просто подсел на наркотический препарат. Наверное, так легче.

Часть шестая. «Это были последние девять часов вечера в моей жизни»

И снова здесь нет никаких психологов, волонтеров. Единственный психолог – это священник из местной церквушки, которого временами зовут родственники. Кстати о родных. Больные в большинстве своем одиноки, их никто не навещает. Есть те, к которым приезжают по выходным, но это единицы.

3 сентября ко мне, как обычно, приехал муж. Он мог день просидеть у меня: наверное, понимал, что скоро конец. В этот день он снова привез еды, салфеток, бутылочку с водой. Сел у кровати. Шесть, семь, восемь часов… Я просыпаюсь, а он еще здесь. В девять часов я посмотрела на него и кивком головы попросила уехать домой. Это были последние девять часов вечера в моей жизни.

Постскриптум

Прошло больше года как Людмила Симонова, моя мама, умерла от рака. Борьба с этим диагнозом заняла десять лет жизни, причем, жизни не одного человека, а целой семьи. С 11 лет ты знаешь, чем лучевая терапия отличается от «химии», что такое метастазы и почему это очень плохо. Конечно, то, что довелось пережить мне, ни в какое сравнение не идет с теми муками, которые переживают онкобольные каждый день, но все же многое из ее жизни отпечаталось в моей: диагноз, лечение, реабилитация – все это было у меня на глазах. В какие-то моменты даже казалось, что все происходит со мной.

Как она умирала, я не знаю. После похорон постоянно хотелось приехать в ту деревню, в тот хоспис и спросить у медсестер, как это было. Но я не стал. Наверное, побоялся. Я тысячу раз пожалел, что оставил ее умирать в хосписе, когда началось обострение. Меня, здорового молодого человека, хватало на три часа в день, а потом я просто пулей вылетал оттуда. А ведь я-то могу бежать…

За все это время я понял одно. Когда ты умираешь от рака – это может быть не просто страшно или больно, но еще и унизительно. Что чувствует обездвиженный человек, когда вокруг него роем летают мухи? Это происходило и, уверен, происходит. В Гомельской области – в самом пострадавшем регионе от взрыва на ЧАЭС. В той же Гомельской области в районных поликлиниках сидят врачи, которые до упора могут лечить ангину, вместо того, чтобы собрать анамнез и отправить пациента на дообследование. Кстати, о нем. Для того, чтобы приехать на консультацию в НИИ онкологии и радиологии в Минск, нужно было собрать кучу бумажек у местных врачей, съездить в Гомельский онкодиспансер, чтобы переписать на диск результаты МРТ и КТ. При всем этом направления мне никто не дал: пришлось устно просить врачей.

Конечно, дообследование не гарантирует правильного диагноза и лечения: моей маме долгие годы лечили совершенно другую болезнь. Это затянуло время и, возможно, предрешило исход. На химиотерапии, на лучевые терапии каждый раз приходилось ездить за 150 километров в Гомель: в районных больницах таких процедур не проводят, потому что нет специалистов и оборудования. Думаю, не нужно представлять, что для такого тяжелобольного человека эти 150 километров. И хорошо, если на машине.

По прогнозам беларуских онкологов, в 2020-2030 годы число пациентов с впервые установленным диагнозом злокачественного образования увеличится на 92%. Это значит, если в 2010 году фиксировали 8,5 тысяч случаев, то в 2030 их будет 15,5 тысяч. Скажем прямо, у нас и с восьмью тысячами врачи едва справляются. Совершенно не хочется думать о том, какой будет ситуация через десять лет.

Источник

Источник: chagnavstretchy.mirtesen.ru

— Запомните, здесь нельзя говорить о смерти. Наши пациенты не умирают, они — уходят! — предупредила, закрывая за мной дверь, сестра-хозяйка.

Хоспис — это место, где доживают свои последние дни люди, находящиеся на четвертой стадии рака. Четвертая стадия — это приговор. Спасение невозможно. Остается лишь ждать.

Ночью, как и днем, жизнь кипит. Особенно в столице. Люди рождаются, умирают, пекут хлеб, печатают газеты, куда-то уезжают, кого-то бросают. Причем подмечено: и рождаются, и умирают ночью чаще, чем днем. Несправедливо, что ночная жизнь остается для нас почти неизвестной. Отныне справедливость восторжествует: наш корреспондент Юлия ЮЗИК будет работать, пока вы спите, чтобы потом в подробностях отчитаться перед вами. Первая ночная смена — в хосписе, — надеемся, она будет последней настолько тяжелой и мрачной. Но это жизнь, и нужно набраться мужества, чтобы как должно воспринимать и радости, и трагедии.

23.40 Нам с фотографом выдают белые халаты и шлепанцы.

— Сейчас все пациенты отдыхают, но ночи у нас беспокойные. Пока тихо, пойдемте, покажу наш хоспис, — улыбается сестра-хозяйка Оленька.

Иду и удивляюсь: фонтанчики журчат, попугайчики трещат, на стенах картины. Почему все так светло и радужно — здесь же умирают люди?

Оля словно угадывает мои мысли.

— Те, кто у нас лежит, никогда не выздоровеют, у них нет надежды. Мы должны проводить их достойно, красиво, избавить от болей, подарить уют и красоту. Пусть последние.

Над каждой палатой светится табличка «Не входить!». Запах лекарств. Абсолютная тишина.

— Видите диванчик? Знали бы, сколько слез он впитал, — говорит Оля и показывает на дверь за спиной. — А это морг.

Путь человека, который попадает в хоспис, неизбежно заканчивается в морге. Холодильник в нем новенький, импортный, поддерживающий оптимальную температуру. Рассчитан на пять мест. Полочки, одна над другой. Впрочем, к небу все одинаково близко.

0.00 В это время медперсонал делает уколы. Лекарства здесь не простые — морфин, диаморфин (героин). После них веки закрываются, боль притупляется, и человек видит фантастические сны.

— Сергей Сергеич, укольчик сделаем? — осторожно будят высохшего старика.

Тот тянет руку из-под одеяла.

— Вы когда-нибудь слышали, как воет пароходная сирена? Забудете мне укол сделать, услышите.

— Дедуля — молодец, бодрячком держится, хотя в последнее время сдавать начал, — тихо говорит медсестра, когда мы выходим из палаты. — Врачи районной больницы виноваты: чтобы он их не доставал, на наркотики посадили, дозы огромные кололи. Теперь мы потихоньку снижаем, а зависимость уже ого-го.

— Вы — ангел! — шепчет мужчина, открыв глаза и увидев медсестру Машеньку. Она сделала ему укол, от которого стала таять боль, и погладила по руке.

Следующая палата — женская. Почти все спят. Головы закинуты, рты открыты, дыхание тяжелое.

— В эту палату не надо заходить, — предупреждает меня медбрат Саша, — здесь онкобольная на стадии разложения.

Я застываю на пороге. Этот запах мучительно описывать. Женщина постанывает. Господи, так пахнет живой человек!

Судорожно сжимаю руки в карманах халата. Если бы еще одна палата — клянусь, переломала бы себе пальцы.

0.50 Больных здесь — 27 человек. Всех, кому предписаны инъекции, обежали, разбудили, укололи. Теперь есть минутка, чтобы передохнуть.

— Все пациенты знают, что их уже невозможно вылечить? — спрашиваю после первого глотка чая в сестринской.

— Нет, — сразу отрезает сестра-хозяйка. — Многие не знают даже, что такое хоспис. Родственники привозят, говорят, что это, мол, кремлевская больница — потому такие добрые и чуткие врачи и медсестры. Некоторые так и умирают, ни разу вслух не спросив: «У меня что, рак? Я умру?» Наверное, боятся услышать ответ.

— Как же так?

— Понимаете, в нашем хосписе человек не может умереть от боли. Это в больницах человек кричит, сходит с ума. У нас боли не дают «разгуляться». Только началось — укол. После него наступает облегчение, и многие думают, что, раз боль ушла, значит, они идут на поправку.

— Может, так действительно гуманнее? Это же невыносимо жестоко — сказать человеку: ну, братец, месяц-два максимум!

— Жестоко, когда человек обманывает сам себя. Нужно иметь мужество, чтобы признать: я скоро умру. У меня есть два месяца, чтобы завершить дела, попросить у кого нужно прощения, поставить точку и расписаться.

— А нужно ли бороться за жизнь, если она, жизнь, вот такая?

— К нам однажды приехали с телевидения. Вера Васильевна, наш главврач, их приняла. Они: ведь есть эвтаназия, это милосердие… Она им такой отлуп устроила, за пять минут корреспондентка расплакалась. «Когда ваш близкий, сгорая от рака, просит: убейте меня, это значит, он кричит вам: «Я не хочу умирать, но мне стыдно быть обузой». Это крик о помощи. Умирать всегда страшно, ведь никто точно не знает, есть ли жизнь там».

«Таких спокойных ночей у нас давно не было!»

Ночь протекает тихо, как кровь в венах онкобольных. В 4 утра зазвенел звоночек: кто-то зовет на помощь. Я с медбратом Сашей шаркаю в палату.

— У этого мужчины рак кости, но он об этом не знает, — говорит Саша. — У него уже четвертая стадия была, а он на работу ходил, боль в спине глушил баралгином. В семье семь человек, и все в одной комнате. Он на полу спал, представляешь? А в одно утро проснулся и встать уже не смог. Его обследовали и к нам привезли.

Мы подходим к палате и замолкаем. Мужчина читает книгу.

— Братец, уже семь утра-то есть? Болит, зараза, спасу нет! Может, уколешь меня?

— Сейчас, шприцы подготовлю, — тактично отвечает Саша. Наркотики положено делать в 5.00. Еще целый час.

— Он все на работу хочет побыстрее. Выздоровею, говорит, — сразу на завод. Но это, боюсь, у него уже не получится.

Возвращаемся на пост. Медсестричка разводит руками:

— У нас таких спокойных ночей давно не было! То боли, то с легкими проблемы, то в туалет… Ни минуты покоя! В предрассветный час многие умирают. Не знаю, что за мистика — один вызов за всю ночь! Наверное, от вас какая-то положительная энергия исходит!

5.00 Очередные уколы, чтобы подготовить больных к утренним процедурам: больного моют и меняют белье. Рак — это одна нескончаемая боль, боль при любом движении. Для того чтобы суметь повернуть человека на бок, ему приходится колоть наркотики. За час наркотик снимает боль. В 6.00 начинаем.

— Чего стоите в стороне, берите белье! — Мне в руки ухает пачка постельного белья. Молодая медсестра Вика ухмыляется и дает мне пару резиновых перчаток.

Первая палата. Включается свет. Мне становится не по себе, ведь ночью уколы делают при тусклом освещении. Больная, которую нам предстоит помыть, — пожилая Елена Павловна. Розовое лицо, тонкие руки и ноги, на голове — седой пушок. Блаженная улыбка. Как ребенок.

— Рак мозга, — тихо шепчет Вика, и, убирая одеяло, говорит с нежностью: — Доброе утро, Елена Павловна! Умоемся? Спинку протрем?

Бабулечка улыбается. Ребята разбавляют пенку водой и начинают: глазки умыли, грудь и подмышки, все тело.

— А теперь подмывание…

Человек гниет с ног

Хоспис — не только пафосные мысли об уходящих. Это адский труд. Черная работа молодых мальчиков и девочек, подмывающих больных старушек. Надевающих памперс взрослому мужику. Я морщусь. Мыть разлагающегося, но еще живого человека? Через сколько нужно переступить: брезгливость, боязнь причинить боль, вину за то, что ты здоров…

— Протри спину и попу камфорным спиртом, а потом лосьончиком. — И я деревянными руками втираю лосьон.

— Каждую складочку протри, а теперь обработаем пролежни, — командует Вика. Движения мои становятся увереннее. Массирую бабуле шею, втирая крем.

Ноги пожелтевшие, обтянутые кожей. Рак — неравный соперник. Ты всегда остаешься побежденным. А он, победив, начнет потихоньку, кусочек за кусочком, лакомиться тобой. И начинает с ног.

Мой дед — здоровый мужик, который мог завалить руками медведя и влить в себя столько водки, сколько находится в поле его зрения, — сгорел за два месяца.

За неделю до смерти он лежал и, отвернувшись к стене, плакал. Его ноги были обглоданы до костей.

На днях в хоспис привезли огромного дядьку. У него еще сильные руки, мощная грудная клетка, большой живот, но тонкие, высохшие ноги. И, заходя в каждую палату, я видела одно и то же.

Я тащу губки, пену и пододеяльники.

— Юля, сейчас лучше тебе выйти, — говорит Саша. — Здесь рак матки.

Но раз я работаю в ночную смену, то и должна делать все, что делают они. Подхожу с намоченной губкой. Вика снимает одеяло. «Черт возьми!» — шепчу я, и вода сбегает с губки мне на шлепанцы. Я знала, что рак — это опухоль. Она съедает потроха, мозг, пускает метастазы — но это там, внутри. Этого не видно. Оказывается, рак матки — это съеденные половые губы. Черная плесень. Оставьте на неделю кастрюлю с супом, и вы увидите то, что увидела я.

Женщина смотрит в потолок, ей страшно заглядывать себе между ног. Чувствую, что сползаю на пол. «Только бы не при ней!» — твержу я себе, прислоняюсь к стене и так вываливаюсь в коридор. Страшно увидеть, как человек, взглянув на тебя, грохается в обморок. В коридоре сажусь на пол и рыдаю.

— Сашка, как можно выдерживать это? Зачем тебе, молодому и красивому, видеть, как страшна смерть? — шепчу я, когда медбрат выходит из палаты. — Ну зачем?! Зная, что не можешь им помочь…

— Ну кто-то же должен это делать. Они достойны того, чтобы уйти красиво.

Если пропустить через себя всю боль — сгоришь быстро

7.15 Последняя палата. Меняю постельное белье и стараюсь меньше смотреть на лица обреченных. Благо что раннее утро и все в полусне: мне не пришлось ни с кем говорить.

— Это прием такой — стараться держать дистанцию, всем помогать, но никого не пускать в душу. Кто это правило нарушает — долго здесь выдержать не может. Все просто: человеку положено хоронить родителей и иногда близких. Раз, два, три. А здесь умирают почти каждый, а то и по два раза на дню. И если пропускать через себя всю боль — сгоришь быстро, — учит меня сестра-хозяйка Ольга.

— Дочка, дай… воды… пить… — хрипит старик, которого я укрываю одеялом.

Подношу крохотный кувшинчик, приподнимаю ему голову. Глоток, второй.

— Спасибо, дочка.

Я отошла от кровати и заметила, как на соседней пожилой мужчина пытается что-то поймать в воздухе. Глаза закрыты, движения вялые и беспомощные.

— Все будет хорошо, все будет хорошо, — шепчу я как заклинание и ловлю его руку — холодную, восковую. Держу ее в своих ладонях; когда бы еще я поняла, как они горячи! Он кладет их на грудь, я тихонечко глажу их. Он открывает глаза, с минуту вглядывается, пытаясь узнать, кто я. Наверное, в этот миг мы оба обманулись. В нем я видела своего деда, и потому, плача, так отчаянно растирала его мертвые холодные ладони. Он мог видеть во мне дочку, внучку, свою первую любовь. Да разве это важно?! В то утро мы помогли друг другу.

8.05 Мое дежурство подходит к концу. Все молодые ребята с красными от недосыпания глазами, но бодрые и улыбающиеся: этой ночью Бог миловал — никто не умер.

Но утром началось ухудшение у одного из пациентов. А это значит, что сегодня хоспис покинет еще один человек. 266-й за этот год.

Здесь я поняла, что такое жизнь

— Вы не пишите только о смерти, пусть хоть что-то светлое будет, — просят меня.

Светлое в хосписе? «Кощунство!» — подумала бы я, только заступив на смену. К утру уже кое-чего понимаю. И вам скажу: хоспис — это не дом смерти. Только здесь я поняла, что такое жизнь. И эти люди, в палатах которых нет зеркал и часов, люди, которые корчатся в страшных муках, — они дали мне урок.

— Что больше всего запомнилось? Знаешь, тут одна бабуля лежала, а муж ее все время рядом был, на работу — и к ней сюда скорей. Началось ухудшение — ему звонят, он задерживается, в пробке стоит. Она уже умирает. Только увидела его на пороге — кричит из последних сил: «Милый приехал! Как же я тебя люблю, милый!» Она лежит худющая, в одних памперсах, он ее обнимает… Она умерла спокойно — дождалась.

А вы говорите — живые трупы. Они научат нас всех тому, как нужно любить жизнь: отвоевывая свой последний рассвет, последний глоток воды, последнее признание: «Как же я люблю тебя!»

МОСКОВСКИЕ ХОСПИСЫ

Первый московский хоспис департамента здравоохранения (ул. Доватора, 10, тел. 245-41-06) — основан в 1994 году английским публицистом Виктором Зорза и врачом высочайшей квалификации Верой Миллионщиковой.

Имеет выездное отделение для оказания медпомощи на дому и дневной стационар.

В Первом московском хосписе могут получить помощь жители Центрального округа Москвы. Остальные — только через направления Минздрава.

Кроме Первого хосписа, в Москве работают еще два: Первый московский хоспис для детей (тел.: 324-43-17), хоспис в Юго-Западном округе.

Источник: www.kp.ru

Рак – что это такое?

Раком называют опухоль, которая возникает в результате непрерывного деления вышедшей из-под контроля клетки. Этот процесс не остановить. Рак поражает все новые и новые здоровые клетки, которые также начинают делиться. Заболевшие клетки разносятся кровотоком и лимфотоком по всему организму. Так возникают метастазы с новыми очагами злокачественных образований. По сути, рак ведет себя в организме человека как вирус, крайне опасный и очень агрессивный.

Чума 21 века – рак

На сегодняшний день с полной ответственностью можно сказать, что рак – это чума XXI века. Скорее всего, каждый из нас так или иначе сталкивался с этим страшным заболеванием. У кого-то заболели друзья, у других родственники или любимые, а кто-то сам страдает от этого страшного недуга. Большинство из нас думает, что если человек болен, то смерть от рака неизбежна. Но это не совсем так, ведь очень многое зависит от формы заболевания и стадии его развития в момент обнаружения. Чем раньше пациент обратится за помощью, тем больше шансов его спасти либо максимально продлить жизнь.

Ситуация такова, что ежегодно во всем мире заболевает раком около 14 миллионов человек. Смерти от рака находятся на втором месте по количеству после летальных исходов при заболеваниях сердечно-сосудистой системы. И, к сожалению, с каждым днем это число растет. Почему же так происходит? И от чего зависит возникновение этой страшной болезни? Давайте разберемся.

Признаки скорой смерти от рака. Ощущения больного

К сожалению, рак – это такое заболевание, которое перед смертью больного чаще всего заставляет его испытывать довольно мучительные ощущения, причем как от лечения, так и от самого недуга. Проявления могут быть различны, в зависимости от того, какой орган поврежден первоначально или же последующими метастазами, но есть отдельный ряд признаков приближающейся смерти. Они едины для всех больных раком.

  1. Самые распространенные признаки смерти от рака – постоянная сонливость и усталость. У человека больше не остается сил на бодрствование. Это происходит из-за замедляющегося обмена веществ. Так как организм испытывает дефицит необходимого ему питания, он словно впадает в спячку.
  2. Потеря аппетита. Рак очень часто не дает больным даже пить воду. Организм настолько ослабевает, что ему просто не хватает энергии на переваривание пищи.
  3. Тяжелое и хриплое дыхание. Это довольно частый симптом приближающейся смерти от рака.
  4. Очень сильная слабость. Иногда умирающему больному не хватает даже сил повернуться на бок.
  5. Полная либо частичная дезориентация. Смерть уже близка. Органы начинают отказывать, умирает мозг.
  6. Холодеют конечности. Перед самой смертью от рака кровь приливает к жизненно необходимым органам, уходя с периферии.
  7. Больной теряет интерес к окружающему его миру и практически полностью уходит в себя.
  8. Если есть метастазы, а на последних стадиях рака они есть практически у всех пациентов, больной начинает ощущать очень сильную боль в костях.
  9. Появление венозных пятен предупреждает о скорой кончине. Иногда даже может развиться гангрена. Также проблемы с кроветворной функцией могут привести к анемии или даже инсульту.
  10. У людей, умирающих от рака, очень часто перед самой смертью наступает паралич конечностей.
  11. Рвота, галлюцинации и сильная потеря веса могут быть признаками скорой смерти от рака. Но, вполне возможно, они являются побочными эффектами агрессивного лечения.

Рак легких

Это самый распространенный вид онкологических опухолей. Смерть от рака легких занимает, пожалуй, первое место среди всех летальных исходов от рака. Дело в том, что это заболевание протекает практически бессимптомно, и часто выявить его можно только на последних стадиях, когда уже слишком поздно и сделать практически ничего нельзя.

Пациент испытывает сильные боли при дыхании. И чем ближе кончина, тем ощутимей эти боли. Невозможность дышать, каждый вдох дается с трудом. Приходят изнуряющий кашель и постоянное ощущение нехватки воздуха, головные боли, головокружения, и даже возможны эпилептические припадки. Бывает, что начинают болеть кости спины и бедер.

Лечится рак в основном химиотерапией, лучевой терапией, и хирургическим способом, а также сочетанием этих трех методов. Существует множество альтернативных типов лечения, но действенность их не доказана.

Рак печени

Он подразделяется на первичный и вторичный типы. Первый – это когда злокачественное новообразование возникает из перерожденных клеток самой печени. Встречается он крайне редко, лишь в 10% случаев из 100. А вот так называемый вторичный тип развивается из раковых клеток, занесенных от первоначальной опухоли вместе с кровотоком.

Печень – это один из самых поражаемых метастазами орган. Главная причина развития гепатомы – цирроз печени. Основной предпосылкой его является злоупотребление алкоголем. Также развитию первичного рака печени способствуют вирусный гепатит В, диабет, влияние различных канцерогенов на печень. Мужчины значительно чаще заболевают гепатомой, чем женщины. Помимо врожденной половой предрасположенности, на это влияет прием таких препаратов, как стероиды для наращивания мышечной массы.

Смерть от рака печени всегда болезненна, рак протекает очень быстро, и человек «сгорает» буквально на глазах, не успев дождаться трансплантации, которая к тому же возможна только на ранних стадиях болезни. Боли начинаются в зоне правого подреберья, появляется слабость, снижается аппетит, начинается тошнота и рвота. Температура повышается, а боли усиливаются и становятся буквально невыносимыми. Перед смертью от рака печени больной очень мучается. Пациенты с гепатомой по умолчанию считаются неизлечимыми больными.

Рак матки

Это онкологическое заболевание, занимающее по частоте возникновения четвертое место среди других видов рака, протекает практически безболезненно. Ощутимые боли начинаются только на 3 – 4 стадии, поэтому очень часто рак матки диагностируется в крайне запущенном варианте. Основные симптомы – болевые ощущения, кровянистые выделения в течение цикла и во время полового акта, а также при физических нагрузках. Самые первые признаки рака на ранней стадии – это интенсивные слизистые выделения с гнойными включениями и неприятным запахом, которые вызывают зуд и жжение. Симптомы могут иметь как временный (периодический), так и постоянный характер.

Смерть от рака матки ожидает более шести тысяч женщин в год – это 60% заболевших. В основном это женщины от 20 – 45 лет.

Рак молочной железы

Это онкологическое заболевание встречается у женщин. Основные причины развития рака в молочных железах – это различные гормональные нарушения, которые связаны с неправильным приемом оральных контрацептивов, абортами, различными воспалительными заболеваниями яичников и матки, избыточной массой тела, нехваткой витаминов и микроэлементов при неправильном диетическом питании, а также нерегулярной половой жизнью.

Смерть от рака молочной железы – довольно редкое явление, чаще всего этого исхода удается избежать за счет раннего обнаружения опухоли. Ее симптоматика крайне ярко выражена: сильное повышение температуры тела, общая слабость, головокружение, боль в мышцах. Все это сопровождается увеличением одной из грудей более чем в 2 раза и возможными гнойными выделениями. Также легко обнаружить узловые болезненные образования в груди, которые легко прощупываются методом пальпации. При лечении опухоли потеря пораженной грудной железы чаще всего неизбежна.

Последний путь

Если у пациента выявлен рак 3 – 4 стадии, то в клинике такого больного не держат, его выписывают домой. Несмотря на огромное количество различных обезболивающих средств, смерть от рака представляет собой довольно мучительный процесс. К этому времени обычно организм уже поражен многочисленными метастазами, и новые опухоли начинают давать о себе знать. Хорошо, когда больной большую часть времени спит или находится в коме. Возможно, в этом состоянии он не мучается от болей. Да, в городах созданы специальные хосписы для таких обреченных, но далеко не все могут туда попасть. Только в наших силах как-то облегчить страдания близкого нам человека на этом последнем этапе страшной и чаще всего смертельной болезни.

Источник: FB.ru

Как умирают от рака и какие признаки приближения ухода?

Смерть больного раком от злокачественного новообразования или метастаза наступает по разным причинам, но существуют некоторые общие предшественники ухода:

Повышенная сонливость и прогрессирующая общая слабость

С приближением смерти у человека укорачиваются периоды бодрствования. Увеличивается длительности сна, который становиться с каждым днем более глубоким. В некоторых клинических случаях такое состояние трансформируется в кому. Пациент в коматозном состоянии требует постоянного стороннего ухода. Функция специализированных сиделок заключается в исполнении физиологических потребностей онкобольных (питание, мочеиспускание, поворачивание, умывание т. п.).

Общая мышечная слабость считается достаточно распространенным передсмертным симптомом, который проявляется в затрудненном передвижении пациента. Для облегчения жизни таким людям рекомендуют пользоваться ортопедическими ходунками, инвалидными колясками и специальными медицинскими кушетками. Большое значение в этот период имеет присутствие рядом с больным человека способного помочь в повседневном быту.

Нарушения дыхательной функции

Независимо от того, как умирает человек от рака, у всех пациентов в терминальном периоде жизни наблюдаются периоды остановки дыхания. У таких онкобольных отмечается тяжелое и влажное (хриплое) дыхание, что является следствием застоя жидкости в легких. Влажные массы из респираторной системы не возможно удалить. Для улучшение самочувствия человека врач может назначить кислородную терапию или рекомендовать частое переворачивание пациента. Подобные мероприятия способны только временно облегчить состояние и страдания больного.

Приближение смерти сопровождается дисфункцией зрения и слуха

В последние несколько дней перед смертью человек очень часто наблюдает зрительные образы и звуковые сигналы, которые другие не ощущают. Такое состояние называется галлюцинации. Так, например, умирающая от рака женщина может видеть и слышать давно умерших родственников. В таких случаях людям, ухаживающим за больной, не следует спорить и убеждать пациента о наличии галлюцинации.

Расстройства аппетита и приема пищи

Приближение летального исхода сопровождается замедлением метаболических процессов в организме. В связи с этим онкобольному не требуется больших объемов пищи и жидкости. В предсмертном состоянии человеку достаточно небольшого количества питания для удовлетворения физиологических потребностей. В некоторых случаях раковому больному становится невозможно проглатывать еду и тогда ему достаточно будет смочить губы влажным тампоном.

Нарушения в работе мочеиспускательной и кишечной систем

В большинства людей, умирающих от рака, в терминальном периоде развивается острая почечная недостаточность, которая сопровождается прекращением фильтрации мочи. У таких больных выделения становятся коричневого или красного цвета. Со стороны желудочно-кишечного тракта в подавляющего числа онкобольных наблюдаются запоры и резкое уменьшение количества кала, что считается результатом ограниченного употребления пищи и воды.

Гипо- и гипертермия

Независимо от того, как умирают от рака, у пациентов перед смертью происходит изменение температуры тела как в сторону повышения, так и в сторону понижения. Температура при раке и ее колебания связаны с нарушением работы центров головного мозга, которые контролируют терморегуляцию.

Эмоциональные нарушения

В зависимости от темперамента и характера больного, в терминальной стадии жизни пациент может замыкаться или находиться в состоянии психоза. Чрезмерная возбудимость и зрительные галлюцинации могут быть вызваны приемом наркотических аналептиков. Большинство онкобольных начинают общаться с давно умершими родственниками или с несуществующими лицами.

Такое необычное поведение человека настораживает и пугает людей, которые находятся поблизости. Врачи рекомендуют относится с пониманием к таким проявлениям и не пытаться возвратить страдающего к реальности.

Почему умирают от рака?

Как умирают от рака и что переживают онкобольные?Поздние стадии онкологического поражения характеризуются развитием раковой интоксикации, при которой все внутренние органы страдают от низкого содержания кислорода и высокой концентрации токсических продуктов распада опухоли. Кислородное голодание в конечном итоге приводит к острой дыхательной, сердечной, почечной недостаточности. В терминальных фазах ракового процесса врачи-онкологи проводят исключительно паллиативное лечение, которое направлено на максимально возможное устранение симптомов заболевания и улучшение качества оставшейся жизни больного.

Источник: orake.info


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.