Лимфоваскулярная инвазия что это


Distinguishing blood and lymph vessel invasion in breast cancer: a prospective immunohistochemical study
Источник: https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC2361306/

В последнее время перитумуральное (лимфо-сосудистое вторжение), оцениваемое на следах, покрытых гематоксилин-эозином (HE), было добавлено к критериям St Gallen для адъювантной терапии пациентов с оперативным раком молочной железы (BC). Новые лимфатические эндотелий-специфические маркеры, такие как D2-40, позволяют различать кровь (BVI) и инвазию лимфатических сосудов (LVI). Целью этого проспективного исследования было количественное определение и сравнение BVI и LVI в последовательной серии пациентов с БК. Три последовательных участка всех фиксированных формалином тканевых блоков из 95 экзектов, подвергнутых резекции, были (иммуно) гистохимически окрашены в фиксированном порядке: антитела к анти-CD34 (пан-эндотелий) и антитела против D2-40 (лимфоэктомия) , Все сосуды с сосудистой инвазией были отмечены и перенесены на соответствующие слайды.


судистой инвазии назначали LVI (CD34⊕ или ⊖ / D2-40⊕) или BVI (CD34⊕ / D2-40⊖) и внутри- (контакт с опухолевыми клетками или десмопластической стромой) или перитумураль. Было подсчитано количество сосудов с LVI и BVI, а также количество опухолевых клеток на эмболу. Результаты коррелировали с клинико-патологическими переменными. Шестьдесят шесть (69,5%) и 36 (37,9%) пациентов имели соответственно LVI и BVI. Присутствие «сосудистой» инвазии было упущено у него 20% (перитумурально) и 65% (внутримышечно) случаев. Хотя LVI и BVI были связаны внутримышечно (P = 0,02), только перитумуральный LVI, а не BVI, был связан с наличием метастазов в лимфатических узлах (LN) (pperi = 0,002). При многофакторном анализе перитумуральный LVI был единственным независимым детерминантом метастазов LN. Кроме того, количество сосудов с LVI было больше, чем количество сосудов с BVI (P = 0,001) и лимфатическая эмболия были больше эмболий кровеносных сосудов (P = 0,004). Мы демонстрируем, что можно различать BVI и LVI в образцах BC с использованием специфических лимфатических маркеров эндотелия. Это важно для изучения вклада обоих процессов в метастазы BC. Кроме того, иммуногистохимическое обнаружение инвазии лимфоваскулярных сосудов может иметь значение в клинической практике.

Рак молочной железы (БК) является наиболее частым причиной смерти у женщин в возрасте от 35 до 55 лет (Uzzan et al, 2004). Локо-региональное распространение и рецидив заболевания могут быть изнурительными, но метастазы в отдаленные органы являются основной причиной смерти от рака молочной железы (БК).


ной из самых ранних стадий метастатического каскада является (лимфо) сосудистая инвазия или проникновение опухолевых клеток в лимфатические и / или кровеносные сосуды в первичной опухоли и вокруг нее. Таким образом, эмболы опухолевых клеток в лимфе и кровеносных сосудах считаются морфологическими коррелятами метастазирования ВС с локально-региональными лимфатическими узлами (LNs) и удаленными гематогенными сайтами, соответственно. Присутствие лимфоваскулярной инвазии действительно коррелировало с наличием метастазов LN и с плохим прогнозом у пациентов с BC (Sampat et al., 1977; Nealon et al., 1979, 1981; Dawson et al., 1982, 1986; Weigand et al, 1982, Bettelheim et al., 1984; Berger et al., 1988; Rosen et al., 1989, 1991; Lee et al., 1990; Clayton, 1991; Clemente et al., 1992; Neville et al., 1992; Fisher et al., 1993a, 1993b; Lauria et al, 1995). В последнее время интерес к (лимфо) сосудистой инвазии был увеличен за счет добавления перитумурального (лимфо) сосудистого вторжения в критерий Санкт-Галлена для выбора адъювантного системного лечения в действующем ВС (Goldhirsch et al, 2005). В этих критериях лимфоваскулярная инвазия обнаруживается на участках гематоксилин-эозин (HE), которые не позволяют различать инвазию кровеносных сосудов (BVI) и инвазию лимфатических сосудов (LVI).

Исторически сложилось так, что различные методологические проблемы препятствовали визуализации LVI и BVI в образцах резекции пациентов с БК.


на из основных проблем заключалась в том, чтобы отличить внутригрудную лимфу и кровеносные сосуды от HE-слайдов от артефактов ретракции, вызванных фиксацией и обработкой ткани. Большинство авторов включали только сосуды с четким эндотелием (Sampat et al., 1977; Nealon et al., 1979, 1981; Dawson et al., 1982, 1986; Weigand et al., 1982; Bettelheim et al., 1984; Berger et al, 1988; Rosen et al, 1989, 1991; Orbo et al., 1990; Clayton, 1991; Clemente et al., 1992; Neville et al., 1992; Fisher et al., 1993a, 1993b; Pinder et al., 1994; Lauria et al. 1995), отсутствовали небольшие и рухнувшие внутригрудные сосуды или сосуды, полностью заполненные опухолевыми клетками. Поэтому некоторые авторы изучали только перитумуральный LVI и BVI (Clemente et al, 1992; Neville et al., 1992; Lauria et al., 1995) или использовали морфологические и топографические критерии для идентификации LVI (Orbo et al, 1990).

Другая методологическая проблема заключалась в различении крови и лимфатических сосудов. До недавнего времени отсутствие лимфоцитарных маркеров затрудняло специфическое изучение БВИ или ЛВИ. Поэтому некоторые авторы исследовали «сосудистую инвазию», включая как LVI, так и BVI (Berger et al, 1988; Pinder et al, 1994). Другие пытались различать как с использованием специфических характеристик кровеносных сосудов, таких как типичная морфология кровеносных сосудов, так и наличие красных кровяных телец или фибриновых тканей (Weigand et al., 1982; Lauria et al, 1995). Ли и др. (1986, 1990) использовали морфологические и иммуногистохимические критерии, а в последнее время были идентифицированы кровеносные сосуды на основе иммуногистохимических или иммуногистохимических FVIII-антигенов или эластичных пятен Ван Гисона (Kato et al, 2002, 2003).


В течение последнего десятилетия было обнаружено несколько специфических маркеров для лимфатического эндотелия, таких как Prox-1, транскрипционный фактор, Lyve-1, гиалуронановый рецептор, подопланин, белок мембраны гломерулярного подоцита и D2-40. Недавно было показано, что антитело D2-40 специфически распознает подопланин (Schacht et al, 2005) и что D2-40 и подопланин являются наиболее чувствительными и специфическими антителами для обнаружения лимфатического эндотелия (Evangelou et al, 2005). В BC мы ранее продемонстрировали, что D2-40 является лучшим маркером для лимфатического эндотелия (Van der Auwera et al, 2005). Используемый в комбинации с панендотелиальными маркерами, такими как CD34 или CD31, теперь можно провести различие между BVI и LVI и изучить роль обоих процессов в метастазировании BC. Недавние данные (рассмотренные Pantel и др.) Подтвердили модели метастазов BC, предполагающие, что лимфатическое и гематогенное распространение в BC являются двумя комплементарными и специфическими путями (Pantel and Brakenhoff, 2004). Поэтому целью этого исследования было оценить методику с использованием объединенного профиля иммуногистохимической экспрессии для дифференциации на индивидуальной основе сосудов между LVI и BVI в последовательной серии пациентов с BC. Кроме того, мы получили количественные данные о LVI и BVI в BC и коррелировали присутствие LVI и BVI с другими клинико-патологическими переменными.


С 18 марта 2005 года по 19 августа 2005 года все проспективные опухолевые, квадрантетомические или (модифицированные) образцы мастэктомии, содержащие инвазивный БК, которые были обследованы на кафедре патологии, больница общего профиля AZ St-Augustinus, Wilrijk, Бельгия, были проспективно включены в это исследование после письменного информированного согласия , Поскольку исследователи не имели доступа к клинико-патологическим данным, все 109 включенных образцов резекции обрабатывались и анализировались, как описано ниже. Когда код анонимности был нарушен, один пациент с документально удаленными метастазами и пять пациентов с местным рецидивом были исключены. Из восьми пациентов с более чем одним образцом резекции учитывался только первый. Таким образом, в исследование было включено 95 пациентов с оперативной карциномой молочной железы. Один пациент отказался от подмышечной лимфаденэктомии, поэтому никакой информации о статусе LN у этого пациента не было. В таблице 1 приведены клинико-патологические данные. Возраст, статус опухоли (T) и узлового (N), гистологический тип, уровень опухоли, эстроген (ER) и статус рецептора прогестерона (PR), статус онкопротеина р53 и HER2 / neu регистрировались путем обзора файлов патологии.


ухоли гистологически оценивались в соответствии с модификацией гистологической классификации Блума и Ричардсона в Ноттингеме (Bloom and Richardson, 1957; Elston, 1987). Статус опухоли и N были назначены в соответствии с классификацией метастазов опухолевого узла Американского Объединенного комитета по раку (Green et al, 2002). Лимфатические узлы были обследованы в соответствии со стандартной процедурой патологии в нашем учреждении: этапы HE ступеней каждые 200 мкм для дозорных LNs и одна HE-секция каждые 3 мм для беспучных LN. Для обнаружения опухолевых клеток в LN не использовались иммуногистохимические методы. Кроме того, присутствие и размер фиброзного фокуса и картина роста опухоли были оценены на верхних листах HE, как определено ранее (Hasebe et al, 1998; Colpaert et al, 2001, 2003b). Фибротический фокус определяется как шрамовидная область, состоящая из фибробластов и волокон коллагена, которая занимает различный процент центра инвазивной проточной карциномы груди. В инфильтративной картине роста клетки карциномы проникают между ранее существовавшими структурами паренхимы молочной железы, без значительного нарушения структуры груди. В экспансивном росте роста опухоль образует хорошо очерченный узел, состоящий из клеток карциномы и десмопластической соединительной ткани. Ранее существовавшие паренхиматозные структуры груди не присутствуют внутри опухоли, но оттесняются экспансивно растущим узелоком. Характер роста смешанный инфильтративно-экспансивный, когда опухоль состоит из центрального экспансивного узла, окруженного карциномами, с показателем инфильтративной картины роста.


После рутинного гистопатологического исследования три последовательных участка 4 мкм всех фиксированных формалином блоков, содержащих парафин (FFPE), содержащих инвазивную карциному, были вырезаны и пронумерованы. Эти слайды были (иммуно) гистохимически окрашены в фиксированном порядке: первая часть каждого блока была окрашена HE, вторая — антителами против CD34 (маркер панендотелия), а третья — с антителами против D2-40 (лимфатический эндотелийный маркер). Иммуногистохимия CD34 и D2-40 (IHC) была выполнена на Dako Autostainer (Дако, Glostrüp, Дания) с использованием Envision Dual Link + в качестве системы обнаружения (Dako). Начальные антитела CD34 (разбавление 1/50, Clone Qbend10, Dako) и D2-40 (разбавление 1/100, Dako) были инкубированы в течение 30 мин.

Во-первых, все слайды (HE, CD34 и D2-40) были подвергнуты скринингу на (лимфо) сосудистую инвазию с использованием строгих критериев (HE: опухолевые клетки в эндотелиальной сосудоподобной структуре, CD34 или D2-40: опухолевые клетки в иммуногистохимическом отношении положительная сосудоподобная структура). Каждый слайд оценивался двумя исследователями (GVdE и CC) без доступа к данным других разделов одного и того же образца резекции или других пятен того же участка. Каждое сосуд с инвазией опухолевых клеток в соответствии с критериями на одном из трех последовательных участков переносили на другие слайды и назначали BVI или LVI на основе иммуногистохимического окрашивающего профиля (рисунок 1).


и кровеносные и лимфатические сосуды были также отслежены на соответствующем окрашивании ОН и были оценены как «поднятые на HE», если сосудистая инвазия также была отмечена на HE или «пропущена на HE», если сосудистое вторжение не было замечено на HE , Нашествие опухолевых клеток в сосудистой структуре, отмеченное на окраске HE, которое не было ни D2-40, ни CD34-положительным, было названо «overdiagnosis on HE». В таблице 2 схематически показаны различные возможности. Кроме того, фокусы BVI и LVI оценивались как внутри- (в контакте с опухолевыми клетками или десмопластической стромой) или перитумуральные, а размер каждого фокуса BVI или LVI оценивали путем подсчета количества внутрисосудистых опухолевых клеток.

Статистический анализ выполнялся с помощью программного пакета SPSS 12.0. Значение P 0,05 считалось статистически значимым, 0,5


В последовательных участках 446 блоков ткани FFPE было продемонстрировано 3297 сосудов (661 внутри и 2636 перитумуральных) с LVI и 135 сосудов с BVI (76 внутри и 59 перитумуральных). Среднее число блоков на одного пациента составляло четыре (диапазон 1-20). Количество исследованных блоков FFPE достоверно коррелировало с размером опухоли (ρ = 0,40, P <0,001). В более крупных опухолях чаще проявлялись инвазии лимфатических сосудов (P = 0,01) и BVI (P <0,001), а количество сосудов с LVI (ρ = 0,46, P <0,001) и BVI (ρ = 0,46, P <0,001) было коррелирует с размером опухоли. Наличие LVI или BVI не было связано с количеством исследованных блоков, но количество сосудов с LVI (ρ = 0,34, P = 0,001), а не BVI (ρ = 0,15, P = 0,15), коррелировало с числом блоков.

Вторжение лимфатических сосудов было более частым, чем BVI. Шестьдесят шесть (69,5%) пациентов имели LVI (восемь только внутриутробные, 35 только перитумуральные и 23 как внутри-, так и перитумуральные) и 36 (37,9%) пациентов имели БВИ (12 только внутриутробные, восемь только перитумуральные и 16 как внутри-, так и перитумуральные ). В 28 (29,5%) образцах резекции были обнаружены как LVI, так и BVI, а у восьми и 38 образцов резекции были обнаружены только BVI или LVI соответственно. Наличие LVI ассоциировалось с присутствием BVI внутримышечно (P = 0,02), но не перитумурально (P = 0,11).


Кроме того, LVI был более обширным, чем BVI, и лимфатическая эмболия была больше, чем эмболия кровеносных сосудов. В семи случаях было обнаружено более 100 сосудов с LVI, тогда как максимальное количество сосудов с БВИ было 16. В случаях с LVI или BVI среднее число лимфатических и кровеносных сосудов с сосудистой инвазией было соответственно 6 (2 -20,5) и три (1-5,75) (Р = 0,004), а медианные размеры эмболов лимфатических сосудов и сосудов — 16 (8-35) и восемь (5-11) внутрисосудистых опухолевых клеток (P = 0,001). Если бы оба LVI и BVI присутствовали, медиана доли лимфатических сосудов от общего количества сосудов с сосудистой инвазией составляла 80,0% (50,0-95,4%). На рисунке 2 показаны различия в размере и размере между LVI и BVI. Среднее количество сосудов с LVI в случаях с LVI и BVI было значительно выше, чем среднее число сосудов с BVI в случаях как с LVI, так и с BVI (P = 0,003) или только с BVI (P = 0,04). Кроме того, среднее число опухолевых клеток / эмбола было значительно выше в эмболии лимфатических сосудов, чем в эмболии сосудов сосудов, как в случаях только с LVI / BVI (P = 0,03), либо в случаях с LVI или BVI (P = 0,02).

На окрашенных HE срезах невозможно различать кровь и лимфатические сосуды. Поэтому было оценено присутствие «сосудистой» инвазии, включая как BVI, так и LVI. Когда были учтены только результаты этой оценки, у 54 (56,8%) пациентов была сосудистая инвазия (пять только внутриутробные, 38 — только перитумуральные и 11 — внутри- и перитумуральные). Как внутри, так и peritumourally, сосудистая инвазия, оцененная на HE, была связана с LVI (pintra = 0,03, pperi <0,001) и с BVI (pintra = 0,01, pperi = 0,008). Тем не менее, наличие LVI и BVI было пропущено интратумурально в 71,0 и 67,9% случаев иммуногистохимически положительных случаев соответственно. Существенно, только 22,4 и 25% случаев с, соответственно, LVI и BVI были упущены на HE. Кроме того, не только присутствие LVI и BVI было недооценено HE, но и степень. На ОН сосуды с БВИ чаще упускались, чем сосуды с LVI: средний процент сосудов с БВИ и ЛВИ, наблюдаемый на НГ, был соответственно 0,0 (0,0-31,3) и 26,8 (0,0-54,0) (P = 0,009). Overdiagnosis «сосудистой» инвазии на одном или более HE-окрашенных слайдах наблюдался у 23 (24,2%) пациентов.

Наличие перитумуральной (P = 0,01) «сосудистой» инвазии на HE было связано с наличием метастазов LN. Наличие перитумурального LVI было сильно связано с наличием метастазов LN (P = 0,002). Для внутрилуберного LVI была обнаружена тенденция к положительной ассоциации (P = 0,07). Ни присутствие внутривенного, ни присутствие перитумурального ВИО не ассоциировалось с вовлечением LN (таблица 3). Отрицательная прогностическая ценность для внутрисосудистой «сосудистой» инвазии, перитумуральной «сосудистой» инвазии, внутриутробного LVI, перитумурального LVI, внутрипузырного BVI и перитумурального BVI составила соответственно 60,3, 68,0, 61,9, 75,0, 57,6 и 60%. Положительные прогностические значения были соответственно 68,8, 57,1, 58,1, 56,5, 58,1, 50,0 и 58,3%. Многовариантный логистический регрессионный анализ показал, что перфукулярный LVI (β = 1,38, P = 0,003) является наиболее важным детерминантом подмышечного поражения. В таблице 4 представлены ассоциации между наличием LVI и BVI и другими клинико-патологическими переменными.

Мы использовали комбинацию лимфоцитарного маркера D2-40 и панендотелиального маркера CD34 для выявления и различения LVI и BVI. LVI и BVI были обнаружены у 69,5 и 37,9% пациентов соответственно. Другие авторы сообщают, что LVI и особенно BVI в Британской Колумбии являются менее частыми: распространенность LVI и BVI варьируется от 8,8 (Nime et al, 1977) до 86% (Kahn and Marks, 2002) и от 4.2 (Lauria et al, 1995) до 33% (Kato et al, 2002), соответственно. Наличие и степень LVI и BVI коррелировали с размером опухоли, и только степень LVI коррелировала с количеством исследованных блоков. Таким образом, большое количество блоков ткани FFPE, которые были исследованы на один экземпляр резекции, не может полностью объяснить увеличение частоты LVI и BVI в этом исследовании. Напротив, использование IHC с эндотелиальными маркерами для выявления LVI и BVI объясняет их высокую распространенность. Иммуногистохимия — очень чувствительный и специфический метод. В нашем исследовании наличие LVI или BVI было упущено у HE в 71,0 и 67,9% образцов внутривенно и 20-25% образцов perumumourally. Кроме того, также была недооценена степень LVI и BVI. Различия в эндотелиальных маркерах и в популяциях исследования также приводят к различиям в распространении LVI и BVI. Для LVI самые высокие показатели распространены в исследованиях с D2-40 и подпланином. Кан и др. Продемонстрировали лимфатическую инвазию в 44% от LN-отрицательных и 86% от LN-положительных (общее 66%) пациентов с БК (Kahn and Marks, 2002). Недавно было показано, что антитело D2-40 специфически распознает подопланин (Schacht et al, 2005) и что оба антитела против подопланина и D2-40 можно рассматривать как эталонные стандарты для идентификации лимфатических сосудов в большинстве случаев. Оба антитела против подопланина и D2-40 обладают чувствительностью и специфичностью для лимфатического эндотелия более 95% (Evangelou et al, 2005). Ранее мы показали, что в ВС, D2-40 является лучшим маркером для лимфатического эндотелия (Van der Auwera et al, 2005). Большинство исследований, исследующих БВО в БК, использовали FVIII или комбинацию окрашивания FVIII и ван Гисона. Тем не менее CD34 или CD31 предпочтительнее визуализировать кровеносные сосуды в твердых опухолях (Vermeulen et al, 1996, 2002), поскольку экспрессия FVIII отсутствует в некоторых капиллярах опухолей, что может привести к недооценке наличия и степени BVI (Vermeulen et al, 1995). Поскольку CD34 не очень специфичен для кровеносных сосудов, особенно в опухолевой ткани, комбинация с определенным лимфатическим маркером эндотелия, таким как D2-40, необходима для дифференциации между LVI и BVI. В настоящем исследовании более 50% лимфатических сосудов продемонстрировали экспрессию CD34 (данные не показаны). CD31 может быть более специфическим эндотелиальным маркером, чем CD34, тем не менее последний был предпочтен в этом исследовании, так как CD31-позитивность воспалительных клеток может затруднить интерпретацию.

В последнее время перитумоуральное лимфоваскулярное вторжение было включено в руководящие принципы Санкт-Галлена для адъювантной терапии пациентов с раком карциномы молочной железы (Goldhirsch et al, 2005). В этих критериях перитумуральная лимфоваскулярная инвазия оценивается на участках, окрашенных HE, во время рутинного патологического исследования, что делает невозможным дифференциацию между LVI и BVI. В нашем наборе данных, перитумуральное «сосудистое» вторжение на HE и peritumoural LVI, а не BVI, коррелировало с наличием метастазирования LN, оставаясь единственным наиболее важным прогностическим фактором в BC. Многовариантный анализ показал, что LVI в peritumoural является наиболее важным фактором, определяющим наличие метастазов LN. Наши результаты свидетельствуют о том, что иммуногистохимическое обнаружение инвазии и дифференциации лимфоузлов между LVI и BVI может иметь ценность в клинической практике. Для решения этой проблемы необходимы дальнейшие исследования.

Если LVI и BVI являются морфологическими коррелятами метастазирования клеток BC, соответственно, через лимфатический и гематогенный путь, наши данные подтверждают модели метастазов BC, в которых указывается, что гематогенный и лимфатический метастазы являются двумя взаимодополняющими, но специфическими метастатическими путями в BC. Эти новые модели контрастируют с более старыми моделями, объясняющими метастазы в BC, как ступенчатый каскад, идущий от первичной опухоли через региональные LN на отдаленные участки (Pantel and Brakenhoff, 2004). Только перитумуральный LVI, а не BVI, был связан с наличием метастазов LN. Другие авторы обнаружили корреляцию между метастазами BVI и LN (Lauria et al, 1995; Kato et al, 2003). Это может быть связано с тем, что используемые ими методы слишком чувствительны к различиям между LVI и BVI, что приводит к неправильной интерпретации BVI как LVI. Другим фактором, способствующим корреляции между статусом BVI и LN в некоторых исследованиях, может быть связь между LVI и BVI. В нашем исследовании наличие LVI ассоциировалось с наличием BVI внутримышечно, а не перитумурально. Поскольку BVI коррелирует с ангиогенезом (Kato et al, 1999, 2001, 2003), а LVI коррелирует с лимфангиогенезом (Schoppmann et al, 2004), связь между LVI и BVI может быть связана с кросс-взаимодействием между лимфангиогенезом и гемангиогенезом. Показано, что гемангиогенные факторы фактора роста эндотелия сосудов (VEGF) -A, основной фактор роста фибробластов, ангиопоэтин-1 и -2 и тромбоцитарный фактор роста индуцируют лимфангиогенез, а лимфангиогенный фактор VEGF-C также может индуцировать гемангиогенез (см. Cao, 2005; Tammela et al, 2005). В исследовании, посвященном 29 инвазивным карциномам молочной железы, Choi et al (2005) сообщили о корреляции между плотностью микрососудов в крови и лимфодренах. Наличие фиброзного фокуса является суррогатным маркером ангиогенеза, вызванного гипоксией (Colpaert et al, 2003a) и для лимфангиогенеза в BC (Van der Auwera et al, 2005). В настоящем исследовании наличие фиброзного фокуса действительно коррелировало с наличием как LVI, так и BVI. Гипотеза о том, что кровеносные и лимфатические сосуды — это не просто разные пути, которые раковые клетки могут использовать для метастазирования, но характеризуются другой биологией, кроме того, подтверждается тем фактом, что некоторые пациенты исключительно показывают БВИ или LVI, а также различия в размере и числе LVI и BVI. На БВО меньше сосудов, и размер эмболии опухолей меньше, чем в LVI. Очень большое сосудистое вторжение не обнаружено на БВО. В какой степени эти различия влияют на метастатическую способность обоих путей, еще предстоит выяснить.

В заключение мы продемонстрировали, что описанный иммуногистохимический метод позволил провести различие между BVI и LVI в BC и обеспечить более чувствительное обнаружение LVI и BVI и более точную оценку степени как по обычным пятнам HE. Кроме того, наши данные показывают, что большинство (лимфо) сосудистых инвазий в BC является LVI и что эмболии опухоли лимфатического сосуда больше, чем эмболии опухоли кровеносных сосудов. Это говорит о том, что LVI и BVI — это не просто разные пути метастазирования ВС, но что оба пути характеризуются другой биологией.

G Van den Eynden является научным сотрудником Фонда научных исследований Фландрии. Сан Ван Лаэр является докторантом Антверпенского университета. Эта работа была поддержана Фондом научных грантов Фландрии L.3.058.06N. Мы благодарим Дж. Вейлера за руководство статистическим анализом и техническим персоналом Лаборатории патологии GH St-Augustinus за экспертную техническую помощь.

Обзор гистологических и иммуногистохимических окрашиваний на последовательных слайдах, используемых для дифференциации между BVI (верхняя строка: A, B и C) и LVI (нижняя строка: D, E и F). Эмболические опухолевые клетки обозначены черными стрелками. A и D: Окрашивание, демонстрирующее присутствие сосудистого вторжения. B и E: при окрашивании CD34 оба положительных пятна эндотелия сосудов крови (C) и лимфы (F). Кроме того, нормальные стромальные клетки груди также являются CD34-положительными (E). E и F: при окрашивании D2-40 эндотелий сосудов с BVI (B) и LVI (E) соответственно отрицательный и положительный. Десмопластические стромальные клетки также D2-40 положительны (C). (BVI — инвазия кровеносных сосудов, LVI — инвазия лимфатического сосуда).

Различия в размерах (слева, черный) и в размерах эмболов опухолевых клеток (справа, серый) между LVI (круги) и BVI (квадраты) в случаях только с LVI (полные круги), только BVI (открытые квадраты) или оба LVI и BVI (открытые круги и полные квадраты). Медианное значение для каждой группы отмечено горизонтальной линией, а на верхней части указаны статистически значимые различия (LVI — инвазия лимфатического сосуда, BVI — инвазия кровеносных сосудов).

ER = рецептор эстрогена; N = узловой; PR = рецептор прогестерона; Т = туморальный.

BVI — вторжение кровеносных сосудов; HE = гематоксилин-эозин; LVI = инвазия лимфатического сосуда.

BVI — вторжение кровеносных сосудов; HE = гематоксилин-эозин; IHC = immunolistochemistry; LN = лимфатический узел; LVI = инвазия лимфатического сосуда.

BVI — вторжение кровеносных сосудов; ER = рецептор эстрогена; LVI = инвазия лимфатического сосуда; N = узловой; Отр = отрицательный; Поз = положительный; PR = рецептор прогестерона; Т = туморальный.

P *: P-значение таблицы 2 × 2, включая только опухоли T1 и T2.

Источник: rupubmed.com

Цель исследования:

Инвазия лимфоваскулярного пространства (ИЛВП) является известным прогностическим фактором при раке эндометрия. Однако ИЛВП в качестве определяющего фактора эффективности лечения в полной мере не была освещена.

Материалы и методы:

Получены данные из Национальной онкологической базы данных по раку эндометрия за период с 2004 по 2012 г.г. Для оценки влияния ИЛВП на общую выживаемость (ОВ) был проведен одномерный и многомерный анализ. Анализ выживаемости проводили с использованием логарифмического рангового анализа и анализа Каплан-Мейера. Проанализирована разница в ОВ при использовании наружной лучевой терапии (НЛТ) и вагинальной брахитерапии (ВБТ) у ИЛВП-позитивных пациенток и выполнено сравнение оценки склонности.

Результаты:

В общей сложности данные 32150 пациенток со средней продолжительностью наблюдения 30 месяцев с I-III стадией рака эндометрия (после хирургического стадирования) были доступны для анализа. Двадцать девять процентов были ИЛВП-позитивными. ИЛВП-позитивные пациентки получали адъювантную лучевую терапию (аЛТ) чаще, чем ИЛВП-негативные (57% по сравнению с 37%). При многомерном анализе ИЛВП (отношение шансов 1,94; р<0,01) была связана с более высоким риском смерти. аЛТ улучшила ОВ для ИЛВП-негативных пациенток (87% без аЛТ, 90% с аЛТ; р=0,006). аЛТ была особенно эффективна у ИЛВП-позитивных пациенток: все стадии рака у ИЛВП-позитивных пациенток были связаны с увеличением ОВ (р<0,01), тогда как среди ИЛВП-негативных пациенток только больные с III стадией получали преимущества при использовании аЛТ (р<0,01). После сравнения оценки склонности не было выявлено разницы ОВ при использовании НЛТ и ВБТ среди ИЛВП-позитивных пациенток (отношение шансов 1,15; р=0,44).

Заключение:

ИЛВП является независимым прогностическим фактором при «локальной» карциноме эндометрия. аЛТ была эффективна при всех стадиях у ИЛВП-позитивных пациенток и только при III стадии у ИЛВП-негативных пациенток. Среди ИЛВП-позитивных пациенток мы не обнаружили разницы в ОВ при получении адъювантной НЛТ и ВБТ.

Lymphovascular Invasion in Endometrial Cancer: Prognostic Value and Implications on Adjuvant Radiation Therapy Use.

Boothe D1, Wolfson A2, Christensen M3, Francis S1, Werner TL4, Gaffney DK1.
Am J Clin Oncol. 2019 Jun 4. doi: 10.1097/COC.0000000000000559. [Epub ahead of print]
https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pubmed/31169554

Источник: g-academy.ru

Distinguishing blood and lymph vessel invasion in breast cancer: a prospective immunohistochemical study
Источник: https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC2361306/

В последнее время перитумуральное (лимфо-сосудистое вторжение), оцениваемое на следах, покрытых гематоксилин-эозином (HE), было добавлено к критериям St Gallen для адъювантной терапии пациентов с оперативным раком молочной железы (BC). Новые лимфатические эндотелий-специфические маркеры, такие как D2-40, позволяют различать кровь (BVI) и инвазию лимфатических сосудов (LVI). Целью этого проспективного исследования было количественное определение и сравнение BVI и LVI в последовательной серии пациентов с БК. Три последовательных участка всех фиксированных формалином тканевых блоков из 95 экзектов, подвергнутых резекции, были (иммуно) гистохимически окрашены в фиксированном порядке: антитела к анти-CD34 (пан-эндотелий) и антитела против D2-40 (лимфоэктомия) , Все сосуды с сосудистой инвазией были отмечены и перенесены на соответствующие слайды. Сосудистой инвазии назначали LVI (CD34⊕ или ⊖ / D2-40⊕) или BVI (CD34⊕ / D2-40⊖) и внутри- (контакт с опухолевыми клетками или десмопластической стромой) или перитумураль. Было подсчитано количество сосудов с LVI и BVI, а также количество опухолевых клеток на эмболу. Результаты коррелировали с клинико-патологическими переменными. Шестьдесят шесть (69,5%) и 36 (37,9%) пациентов имели соответственно LVI и BVI. Присутствие «сосудистой» инвазии было упущено у него 20% (перитумурально) и 65% (внутримышечно) случаев. Хотя LVI и BVI были связаны внутримышечно (P = 0,02), только перитумуральный LVI, а не BVI, был связан с наличием метастазов в лимфатических узлах (LN) (pperi = 0,002). При многофакторном анализе перитумуральный LVI был единственным независимым детерминантом метастазов LN. Кроме того, количество сосудов с LVI было больше, чем количество сосудов с BVI (P = 0,001) и лимфатическая эмболия были больше эмболий кровеносных сосудов (P = 0,004). Мы демонстрируем, что можно различать BVI и LVI в образцах BC с использованием специфических лимфатических маркеров эндотелия. Это важно для изучения вклада обоих процессов в метастазы BC. Кроме того, иммуногистохимическое обнаружение инвазии лимфоваскулярных сосудов может иметь значение в клинической практике.

Рак молочной железы (БК) является наиболее частым причиной смерти у женщин в возрасте от 35 до 55 лет (Uzzan et al, 2004). Локо-региональное распространение и рецидив заболевания могут быть изнурительными, но метастазы в отдаленные органы являются основной причиной смерти от рака молочной железы (БК). Одной из самых ранних стадий метастатического каскада является (лимфо) сосудистая инвазия или проникновение опухолевых клеток в лимфатические и / или кровеносные сосуды в первичной опухоли и вокруг нее. Таким образом, эмболы опухолевых клеток в лимфе и кровеносных сосудах считаются морфологическими коррелятами метастазирования ВС с локально-региональными лимфатическими узлами (LNs) и удаленными гематогенными сайтами, соответственно. Присутствие лимфоваскулярной инвазии действительно коррелировало с наличием метастазов LN и с плохим прогнозом у пациентов с BC (Sampat et al., 1977; Nealon et al., 1979, 1981; Dawson et al., 1982, 1986; Weigand et al, 1982, Bettelheim et al., 1984; Berger et al., 1988; Rosen et al., 1989, 1991; Lee et al., 1990; Clayton, 1991; Clemente et al., 1992; Neville et al., 1992; Fisher et al., 1993a, 1993b; Lauria et al, 1995). В последнее время интерес к (лимфо) сосудистой инвазии был увеличен за счет добавления перитумурального (лимфо) сосудистого вторжения в критерий Санкт-Галлена для выбора адъювантного системного лечения в действующем ВС (Goldhirsch et al, 2005). В этих критериях лимфоваскулярная инвазия обнаруживается на участках гематоксилин-эозин (HE), которые не позволяют различать инвазию кровеносных сосудов (BVI) и инвазию лимфатических сосудов (LVI).

Исторически сложилось так, что различные методологические проблемы препятствовали визуализации LVI и BVI в образцах резекции пациентов с БК. Одна из основных проблем заключалась в том, чтобы отличить внутригрудную лимфу и кровеносные сосуды от HE-слайдов от артефактов ретракции, вызванных фиксацией и обработкой ткани. Большинство авторов включали только сосуды с четким эндотелием (Sampat et al., 1977; Nealon et al., 1979, 1981; Dawson et al., 1982, 1986; Weigand et al., 1982; Bettelheim et al., 1984; Berger et al, 1988; Rosen et al, 1989, 1991; Orbo et al., 1990; Clayton, 1991; Clemente et al., 1992; Neville et al., 1992; Fisher et al., 1993a, 1993b; Pinder et al., 1994; Lauria et al. 1995), отсутствовали небольшие и рухнувшие внутригрудные сосуды или сосуды, полностью заполненные опухолевыми клетками. Поэтому некоторые авторы изучали только перитумуральный LVI и BVI (Clemente et al, 1992; Neville et al., 1992; Lauria et al., 1995) или использовали морфологические и топографические критерии для идентификации LVI (Orbo et al, 1990).

Другая методологическая проблема заключалась в различении крови и лимфатических сосудов. До недавнего времени отсутствие лимфоцитарных маркеров затрудняло специфическое изучение БВИ или ЛВИ. Поэтому некоторые авторы исследовали «сосудистую инвазию», включая как LVI, так и BVI (Berger et al, 1988; Pinder et al, 1994). Другие пытались различать как с использованием специфических характеристик кровеносных сосудов, таких как типичная морфология кровеносных сосудов, так и наличие красных кровяных телец или фибриновых тканей (Weigand et al., 1982; Lauria et al, 1995). Ли и др. (1986, 1990) использовали морфологические и иммуногистохимические критерии, а в последнее время были идентифицированы кровеносные сосуды на основе иммуногистохимических или иммуногистохимических FVIII-антигенов или эластичных пятен Ван Гисона (Kato et al, 2002, 2003).

В течение последнего десятилетия было обнаружено несколько специфических маркеров для лимфатического эндотелия, таких как Prox-1, транскрипционный фактор, Lyve-1, гиалуронановый рецептор, подопланин, белок мембраны гломерулярного подоцита и D2-40. Недавно было показано, что антитело D2-40 специфически распознает подопланин (Schacht et al, 2005) и что D2-40 и подопланин являются наиболее чувствительными и специфическими антителами для обнаружения лимфатического эндотелия (Evangelou et al, 2005). В BC мы ранее продемонстрировали, что D2-40 является лучшим маркером для лимфатического эндотелия (Van der Auwera et al, 2005). Используемый в комбинации с панендотелиальными маркерами, такими как CD34 или CD31, теперь можно провести различие между BVI и LVI и изучить роль обоих процессов в метастазировании BC. Недавние данные (рассмотренные Pantel и др.) Подтвердили модели метастазов BC, предполагающие, что лимфатическое и гематогенное распространение в BC являются двумя комплементарными и специфическими путями (Pantel and Brakenhoff, 2004). Поэтому целью этого исследования было оценить методику с использованием объединенного профиля иммуногистохимической экспрессии для дифференциации на индивидуальной основе сосудов между LVI и BVI в последовательной серии пациентов с BC. Кроме того, мы получили количественные данные о LVI и BVI в BC и коррелировали присутствие LVI и BVI с другими клинико-патологическими переменными.

С 18 марта 2005 года по 19 августа 2005 года все проспективные опухолевые, квадрантетомические или (модифицированные) образцы мастэктомии, содержащие инвазивный БК, которые были обследованы на кафедре патологии, больница общего профиля AZ St-Augustinus, Wilrijk, Бельгия, были проспективно включены в это исследование после письменного информированного согласия , Поскольку исследователи не имели доступа к клинико-патологическим данным, все 109 включенных образцов резекции обрабатывались и анализировались, как описано ниже. Когда код анонимности был нарушен, один пациент с документально удаленными метастазами и пять пациентов с местным рецидивом были исключены. Из восьми пациентов с более чем одним образцом резекции учитывался только первый. Таким образом, в исследование было включено 95 пациентов с оперативной карциномой молочной железы. Один пациент отказался от подмышечной лимфаденэктомии, поэтому никакой информации о статусе LN у этого пациента не было. В таблице 1 приведены клинико-патологические данные. Возраст, статус опухоли (T) и узлового (N), гистологический тип, уровень опухоли, эстроген (ER) и статус рецептора прогестерона (PR), статус онкопротеина р53 и HER2 / neu регистрировались путем обзора файлов патологии. Опухоли гистологически оценивались в соответствии с модификацией гистологической классификации Блума и Ричардсона в Ноттингеме (Bloom and Richardson, 1957; Elston, 1987). Статус опухоли и N были назначены в соответствии с классификацией метастазов опухолевого узла Американского Объединенного комитета по раку (Green et al, 2002). Лимфатические узлы были обследованы в соответствии со стандартной процедурой патологии в нашем учреждении: этапы HE ступеней каждые 200 мкм для дозорных LNs и одна HE-секция каждые 3 мм для беспучных LN. Для обнаружения опухолевых клеток в LN не использовались иммуногистохимические методы. Кроме того, присутствие и размер фиброзного фокуса и картина роста опухоли были оценены на верхних листах HE, как определено ранее (Hasebe et al, 1998; Colpaert et al, 2001, 2003b). Фибротический фокус определяется как шрамовидная область, состоящая из фибробластов и волокон коллагена, которая занимает различный процент центра инвазивной проточной карциномы груди. В инфильтративной картине роста клетки карциномы проникают между ранее существовавшими структурами паренхимы молочной железы, без значительного нарушения структуры груди. В экспансивном росте роста опухоль образует хорошо очерченный узел, состоящий из клеток карциномы и десмопластической соединительной ткани. Ранее существовавшие паренхиматозные структуры груди не присутствуют внутри опухоли, но оттесняются экспансивно растущим узелоком. Характер роста смешанный инфильтративно-экспансивный, когда опухоль состоит из центрального экспансивного узла, окруженного карциномами, с показателем инфильтративной картины роста.

После рутинного гистопатологического исследования три последовательных участка 4 мкм всех фиксированных формалином блоков, содержащих парафин (FFPE), содержащих инвазивную карциному, были вырезаны и пронумерованы. Эти слайды были (иммуно) гистохимически окрашены в фиксированном порядке: первая часть каждого блока была окрашена HE, вторая — антителами против CD34 (маркер панендотелия), а третья — с антителами против D2-40 (лимфатический эндотелийный маркер). Иммуногистохимия CD34 и D2-40 (IHC) была выполнена на Dako Autostainer (Дако, Glostrüp, Дания) с использованием Envision Dual Link + в качестве системы обнаружения (Dako). Начальные антитела CD34 (разбавление 1/50, Clone Qbend10, Dako) и D2-40 (разбавление 1/100, Dako) были инкубированы в течение 30 мин.

Во-первых, все слайды (HE, CD34 и D2-40) были подвергнуты скринингу на (лимфо) сосудистую инвазию с использованием строгих критериев (HE: опухолевые клетки в эндотелиальной сосудоподобной структуре, CD34 или D2-40: опухолевые клетки в иммуногистохимическом отношении положительная сосудоподобная структура). Каждый слайд оценивался двумя исследователями (GVdE и CC) без доступа к данным других разделов одного и того же образца резекции или других пятен того же участка. Каждое сосуд с инвазией опухолевых клеток в соответствии с критериями на одном из трех последовательных участков переносили на другие слайды и назначали BVI или LVI на основе иммуногистохимического окрашивающего профиля (рисунок 1). Эти кровеносные и лимфатические сосуды были также отслежены на соответствующем окрашивании ОН и были оценены как «поднятые на HE», если сосудистая инвазия также была отмечена на HE или «пропущена на HE», если сосудистое вторжение не было замечено на HE , Нашествие опухолевых клеток в сосудистой структуре, отмеченное на окраске HE, которое не было ни D2-40, ни CD34-положительным, было названо «overdiagnosis on HE». В таблице 2 схематически показаны различные возможности. Кроме того, фокусы BVI и LVI оценивались как внутри- (в контакте с опухолевыми клетками или десмопластической стромой) или перитумуральные, а размер каждого фокуса BVI или LVI оценивали путем подсчета количества внутрисосудистых опухолевых клеток.

Статистический анализ выполнялся с помощью программного пакета SPSS 12.0. Значение P 0,05 считалось статистически значимым, 0,5

В последовательных участках 446 блоков ткани FFPE было продемонстрировано 3297 сосудов (661 внутри и 2636 перитумуральных) с LVI и 135 сосудов с BVI (76 внутри и 59 перитумуральных). Среднее число блоков на одного пациента составляло четыре (диапазон 1-20). Количество исследованных блоков FFPE достоверно коррелировало с размером опухоли (ρ = 0,40, P <0,001). В более крупных опухолях чаще проявлялись инвазии лимфатических сосудов (P = 0,01) и BVI (P <0,001), а количество сосудов с LVI (ρ = 0,46, P <0,001) и BVI (ρ = 0,46, P <0,001) было коррелирует с размером опухоли. Наличие LVI или BVI не было связано с количеством исследованных блоков, но количество сосудов с LVI (ρ = 0,34, P = 0,001), а не BVI (ρ = 0,15, P = 0,15), коррелировало с числом блоков.

Вторжение лимфатических сосудов было более частым, чем BVI. Шестьдесят шесть (69,5%) пациентов имели LVI (восемь только внутриутробные, 35 только перитумуральные и 23 как внутри-, так и перитумуральные) и 36 (37,9%) пациентов имели БВИ (12 только внутриутробные, восемь только перитумуральные и 16 как внутри-, так и перитумуральные ). В 28 (29,5%) образцах резекции были обнаружены как LVI, так и BVI, а у восьми и 38 образцов резекции были обнаружены только BVI или LVI соответственно. Наличие LVI ассоциировалось с присутствием BVI внутримышечно (P = 0,02), но не перитумурально (P = 0,11).

Кроме того, LVI был более обширным, чем BVI, и лимфатическая эмболия была больше, чем эмболия кровеносных сосудов. В семи случаях было обнаружено более 100 сосудов с LVI, тогда как максимальное количество сосудов с БВИ было 16. В случаях с LVI или BVI среднее число лимфатических и кровеносных сосудов с сосудистой инвазией было соответственно 6 (2 -20,5) и три (1-5,75) (Р = 0,004), а медианные размеры эмболов лимфатических сосудов и сосудов — 16 (8-35) и восемь (5-11) внутрисосудистых опухолевых клеток (P = 0,001). Если бы оба LVI и BVI присутствовали, медиана доли лимфатических сосудов от общего количества сосудов с сосудистой инвазией составляла 80,0% (50,0-95,4%). На рисунке 2 показаны различия в размере и размере между LVI и BVI. Среднее количество сосудов с LVI в случаях с LVI и BVI было значительно выше, чем среднее число сосудов с BVI в случаях как с LVI, так и с BVI (P = 0,003) или только с BVI (P = 0,04). Кроме того, среднее число опухолевых клеток / эмбола было значительно выше в эмболии лимфатических сосудов, чем в эмболии сосудов сосудов, как в случаях только с LVI / BVI (P = 0,03), либо в случаях с LVI или BVI (P = 0,02).

На окрашенных HE срезах невозможно различать кровь и лимфатические сосуды. Поэтому было оценено присутствие «сосудистой» инвазии, включая как BVI, так и LVI. Когда были учтены только результаты этой оценки, у 54 (56,8%) пациентов была сосудистая инвазия (пять только внутриутробные, 38 — только перитумуральные и 11 — внутри- и перитумуральные). Как внутри, так и peritumourally, сосудистая инвазия, оцененная на HE, была связана с LVI (pintra = 0,03, pperi <0,001) и с BVI (pintra = 0,01, pperi = 0,008). Тем не менее, наличие LVI и BVI было пропущено интратумурально в 71,0 и 67,9% случаев иммуногистохимически положительных случаев соответственно. Существенно, только 22,4 и 25% случаев с, соответственно, LVI и BVI были упущены на HE. Кроме того, не только присутствие LVI и BVI было недооценено HE, но и степень. На ОН сосуды с БВИ чаще упускались, чем сосуды с LVI: средний процент сосудов с БВИ и ЛВИ, наблюдаемый на НГ, был соответственно 0,0 (0,0-31,3) и 26,8 (0,0-54,0) (P = 0,009). Overdiagnosis «сосудистой» инвазии на одном или более HE-окрашенных слайдах наблюдался у 23 (24,2%) пациентов.

Наличие перитумуральной (P = 0,01) «сосудистой» инвазии на HE было связано с наличием метастазов LN. Наличие перитумурального LVI было сильно связано с наличием метастазов LN (P = 0,002). Для внутрилуберного LVI была обнаружена тенденция к положительной ассоциации (P = 0,07). Ни присутствие внутривенного, ни присутствие перитумурального ВИО не ассоциировалось с вовлечением LN (таблица 3). Отрицательная прогностическая ценность для внутрисосудистой «сосудистой» инвазии, перитумуральной «сосудистой» инвазии, внутриутробного LVI, перитумурального LVI, внутрипузырного BVI и перитумурального BVI составила соответственно 60,3, 68,0, 61,9, 75,0, 57,6 и 60%. Положительные прогностические значения были соответственно 68,8, 57,1, 58,1, 56,5, 58,1, 50,0 и 58,3%. Многовариантный логистический регрессионный анализ показал, что перфукулярный LVI (β = 1,38, P = 0,003) является наиболее важным детерминантом подмышечного поражения. В таблице 4 представлены ассоциации между наличием LVI и BVI и другими клинико-патологическими переменными.

Мы использовали комбинацию лимфоцитарного маркера D2-40 и панендотелиального маркера CD34 для выявления и различения LVI и BVI. LVI и BVI были обнаружены у 69,5 и 37,9% пациентов соответственно. Другие авторы сообщают, что LVI и особенно BVI в Британской Колумбии являются менее частыми: распространенность LVI и BVI варьируется от 8,8 (Nime et al, 1977) до 86% (Kahn and Marks, 2002) и от 4.2 (Lauria et al, 1995) до 33% (Kato et al, 2002), соответственно. Наличие и степень LVI и BVI коррелировали с размером опухоли, и только степень LVI коррелировала с количеством исследованных блоков. Таким образом, большое количество блоков ткани FFPE, которые были исследованы на один экземпляр резекции, не может полностью объяснить увеличение частоты LVI и BVI в этом исследовании. Напротив, использование IHC с эндотелиальными маркерами для выявления LVI и BVI объясняет их высокую распространенность. Иммуногистохимия — очень чувствительный и специфический метод. В нашем исследовании наличие LVI или BVI было упущено у HE в 71,0 и 67,9% образцов внутривенно и 20-25% образцов perumumourally. Кроме того, также была недооценена степень LVI и BVI. Различия в эндотелиальных маркерах и в популяциях исследования также приводят к различиям в распространении LVI и BVI. Для LVI самые высокие показатели распространены в исследованиях с D2-40 и подпланином. Кан и др. Продемонстрировали лимфатическую инвазию в 44% от LN-отрицательных и 86% от LN-положительных (общее 66%) пациентов с БК (Kahn and Marks, 2002). Недавно было показано, что антитело D2-40 специфически распознает подопланин (Schacht et al, 2005) и что оба антитела против подопланина и D2-40 можно рассматривать как эталонные стандарты для идентификации лимфатических сосудов в большинстве случаев. Оба антитела против подопланина и D2-40 обладают чувствительностью и специфичностью для лимфатического эндотелия более 95% (Evangelou et al, 2005). Ранее мы показали, что в ВС, D2-40 является лучшим маркером для лимфатического эндотелия (Van der Auwera et al, 2005). Большинство исследований, исследующих БВО в БК, использовали FVIII или комбинацию окрашивания FVIII и ван Гисона. Тем не менее CD34 или CD31 предпочтительнее визуализировать кровеносные сосуды в твердых опухолях (Vermeulen et al, 1996, 2002), поскольку экспрессия FVIII отсутствует в некоторых капиллярах опухолей, что может привести к недооценке наличия и степени BVI (Vermeulen et al, 1995). Поскольку CD34 не очень специфичен для кровеносных сосудов, особенно в опухолевой ткани, комбинация с определенным лимфатическим маркером эндотелия, таким как D2-40, необходима для дифференциации между LVI и BVI. В настоящем исследовании более 50% лимфатических сосудов продемонстрировали экспрессию CD34 (данные не показаны). CD31 может быть более специфическим эндотелиальным маркером, чем CD34, тем не менее последний был предпочтен в этом исследовании, так как CD31-позитивность воспалительных клеток может затруднить интерпретацию.

В последнее время перитумоуральное лимфоваскулярное вторжение было включено в руководящие принципы Санкт-Галлена для адъювантной терапии пациентов с раком карциномы молочной железы (Goldhirsch et al, 2005). В этих критериях перитумуральная лимфоваскулярная инвазия оценивается на участках, окрашенных HE, во время рутинного патологического исследования, что делает невозможным дифференциацию между LVI и BVI. В нашем наборе данных, перитумуральное «сосудистое» вторжение на HE и peritumoural LVI, а не BVI, коррелировало с наличием метастазирования LN, оставаясь единственным наиболее важным прогностическим фактором в BC. Многовариантный анализ показал, что LVI в peritumoural является наиболее важным фактором, определяющим наличие метастазов LN. Наши результаты свидетельствуют о том, что иммуногистохимическое обнаружение инвазии и дифференциации лимфоузлов между LVI и BVI может иметь ценность в клинической практике. Для решения этой проблемы необходимы дальнейшие исследования.

Если LVI и BVI являются морфологическими коррелятами метастазирования клеток BC, соответственно, через лимфатический и гематогенный путь, наши данные подтверждают модели метастазов BC, в которых указывается, что гематогенный и лимфатический метастазы являются двумя взаимодополняющими, но специфическими метастатическими путями в BC. Эти новые модели контрастируют с более старыми моделями, объясняющими метастазы в BC, как ступенчатый каскад, идущий от первичной опухоли через региональные LN на отдаленные участки (Pantel and Brakenhoff, 2004). Только перитумуральный LVI, а не BVI, был связан с наличием метастазов LN. Другие авторы обнаружили корреляцию между метастазами BVI и LN (Lauria et al, 1995; Kato et al, 2003). Это может быть связано с тем, что используемые ими методы слишком чувствительны к различиям между LVI и BVI, что приводит к неправильной интерпретации BVI как LVI. Другим фактором, способствующим корреляции между статусом BVI и LN в некоторых исследованиях, может быть связь между LVI и BVI. В нашем исследовании наличие LVI ассоциировалось с наличием BVI внутримышечно, а не перитумурально. Поскольку BVI коррелирует с ангиогенезом (Kato et al, 1999, 2001, 2003), а LVI коррелирует с лимфангиогенезом (Schoppmann et al, 2004), связь между LVI и BVI может быть связана с кросс-взаимодействием между лимфангиогенезом и гемангиогенезом. Показано, что гемангиогенные факторы фактора роста эндотелия сосудов (VEGF) -A, основной фактор роста фибробластов, ангиопоэтин-1 и -2 и тромбоцитарный фактор роста индуцируют лимфангиогенез, а лимфангиогенный фактор VEGF-C также может индуцировать гемангиогенез (см. Cao, 2005; Tammela et al, 2005). В исследовании, посвященном 29 инвазивным карциномам молочной железы, Choi et al (2005) сообщили о корреляции между плотностью микрососудов в крови и лимфодренах. Наличие фиброзного фокуса является суррогатным маркером ангиогенеза, вызванного гипоксией (Colpaert et al, 2003a) и для лимфангиогенеза в BC (Van der Auwera et al, 2005). В настоящем исследовании наличие фиброзного фокуса действительно коррелировало с наличием как LVI, так и BVI. Гипотеза о том, что кровеносные и лимфатические сосуды — это не просто разные пути, которые раковые клетки могут использовать для метастазирования, но характеризуются другой биологией, кроме того, подтверждается тем фактом, что некоторые пациенты исключительно показывают БВИ или LVI, а также различия в размере и числе LVI и BVI. На БВО меньше сосудов, и размер эмболии опухолей меньше, чем в LVI. Очень большое сосудистое вторжение не обнаружено на БВО. В какой степени эти различия влияют на метастатическую способность обоих путей, еще предстоит выяснить.

В заключение мы продемонстрировали, что описанный иммуногистохимический метод позволил провести различие между BVI и LVI в BC и обеспечить более чувствительное обнаружение LVI и BVI и более точную оценку степени как по обычным пятнам HE. Кроме того, наши данные показывают, что большинство (лимфо) сосудистых инвазий в BC является LVI и что эмболии опухоли лимфатического сосуда больше, чем эмболии опухоли кровеносных сосудов. Это говорит о том, что LVI и BVI — это не просто разные пути метастазирования ВС, но что оба пути характеризуются другой биологией.

G Van den Eynden является научным сотрудником Фонда научных исследований Фландрии. Сан Ван Лаэр является докторантом Антверпенского университета. Эта работа была поддержана Фондом научных грантов Фландрии L.3.058.06N. Мы благодарим Дж. Вейлера за руководство статистическим анализом и техническим персоналом Лаборатории патологии GH St-Augustinus за экспертную техническую помощь.

Обзор гистологических и иммуногистохимических окрашиваний на последовательных слайдах, используемых для дифференциации между BVI (верхняя строка: A, B и C) и LVI (нижняя строка: D, E и F). Эмболические опухолевые клетки обозначены черными стрелками. A и D: Окрашивание, демонстрирующее присутствие сосудистого вторжения. B и E: при окрашивании CD34 оба положительных пятна эндотелия сосудов крови (C) и лимфы (F). Кроме того, нормальные стромальные клетки груди также являются CD34-положительными (E). E и F: при окрашивании D2-40 эндотелий сосудов с BVI (B) и LVI (E) соответственно отрицательный и положительный. Десмопластические стромальные клетки также D2-40 положительны (C). (BVI — инвазия кровеносных сосудов, LVI — инвазия лимфатического сосуда).

Различия в размерах (слева, черный) и в размерах эмболов опухолевых клеток (справа, серый) между LVI (круги) и BVI (квадраты) в случаях только с LVI (полные круги), только BVI (открытые квадраты) или оба LVI и BVI (открытые круги и полные квадраты). Медианное значение для каждой группы отмечено горизонтальной линией, а на верхней части указаны статистически значимые различия (LVI — инвазия лимфатического сосуда, BVI — инвазия кровеносных сосудов).

ER = рецептор эстрогена; N = узловой; PR = рецептор прогестерона; Т = туморальный.

BVI — вторжение кровеносных сосудов; HE = гематоксилин-эозин; LVI = инвазия лимфатического сосуда.

BVI — вторжение кровеносных сосудов; HE = гематоксилин-эозин; IHC = immunolistochemistry; LN = лимфатический узел; LVI = инвазия лимфатического сосуда.

BVI — вторжение кровеносных сосудов; ER = рецептор эстрогена; LVI = инвазия лимфатического сосуда; N = узловой; Отр = отрицательный; Поз = положительный; PR = рецептор прогестерона; Т = туморальный.

P *: P-значение таблицы 2 × 2, включая только опухоли T1 и T2.

Источник: rupubmed.com


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.