Операция на мозге в сознании


Уникальные операции на головном мозге проводят детям в РНПЦ неврологии и нейрохирургии. Работа ювелирная: пару лишних миллиметров — и может случиться непоправимое. Поэтому операции проводят без тотальной анестезии. Ребенку не дают уснуть для того, чтобы полностью контролировать все функции организма. На операции побывала корреспондент «СБ Беларусь сегодня».

Фото: sb.by
Фото: sb.by

Приглушенный свет в конце коридора падает на пока не работающую табличку «Не входить» и дверь в операционную. Совсем скоро окажусь там. Но сперва — женский санпропускник и стерильная одежда. Спустя десять минут за мной беззвучно съеживаются герметичные двери операционной № 5 РНПЦ неврологии и нейрохирургии. Пятнадцатилетний Влад неподвижно лежит в центре комнаты на столе. Голова его тщательно зафиксирована титановыми шурупами, правая часть затылка направлена в потолок. Именно в правом полушарии мозга у парня когда-то обнаружили опухоль. Сегодня ее будут удалять. Мальчик не спит. Более того, он будет находиться в сознании всю операцию…

Анестезиолог-реаниматолог на протяжении операции должен разговаривать с мальчиком и контролировать функцию движений руки и лица

«Мы начинаем!»

— Вам попозировать? — спрашивает слегка дрожащим голосом Влад у фотокора и, не дожидаясь ответа, поднимает вверх руку с двумя вытянутыми пальцами. Парень делает вид, что не волнуется. Когда-нибудь он тоже станет врачом и будет спасать человеческие жизни. Не зря он просит снять весь процесс «колдовства» над коварным новообразованием на видео, чтобы после, в спокойной обстановке, изучить все подробности.

Готовить пациента к операции начали около часа назад. Тотальная анестезия головы уже сделана. Ее хватит минимум на пять часов. В просторной комнате ощущаю, что мне тяжело дышать. Нервничаю: через пару минут начнется сложнейшая операция по удалению злокачественной опухоли в головном мозге ребенка. Сработать должны две врачебные бригады — нейрохирурги и анестезиологи-реаниматологи — в составе почти десятка человек.


На часах — 12.32. Белая простыня условно разделила зал на две зоны. С одной стороны к затылочной части головы подступили нейрохирурги. А с противоположной, слева от мальчика, примостился анестезиолог-реаниматолог Дмитрий Дунаев. У него непростая задача: разговаривать с парнем все время операции, отвлекая от печальных мыслей, а заодно контролировать функцию движений руки и лица пациента.

— Влад, привет! Как дела? — интересуется один из нейрохирургов, подготовившись к трепанации черепа.

— Вроде нормально, — доносится из-за простыни голос мальчика.

— Отлично, тогда начинаем…

Фото: sb.by
Фото: sb.by

На время трепанации отворачиваюсь: не могу заставить себя смотреть. Но фотокорреспондент успокаивает: не все так страшно. Несколько недель назад парню проводили аналогичную процедуру, поэтому ткани не успели срастись до конца.

К решению повторить операцию Владу специалисты пришли после того, как обнаружили на данных магнитно-резонансной томографии оставшуюся нездоровую ткань. Опухоль на них сложно различима. Непростую задачу усугубляет еще одна проблема: опухоль с куриное яйцо пристроилась рядом с функционально значимой зоной, которая отвечает за движение руки и ноги, языка, глаз, за мимику.

Чувствовать, но не болеть

Чтобы проложить путь к опухоли, нужно дополнительно обезболить оболочки мозга: они особенно болезненны.

— Кажется, я что-то чувствую, — забеспокоился Влад, когда врачи приступили к оболочкам.

— Это нормально, чувствовать и болеть — две разные вещи, — успокаивает анестезиолог-реаниматолог.

Уникальные операции на головном мозге детям в сознании начали проводить в РНПЦ неврологии и нейрохирургии в прошлом году. Сегодняшнее вмешательство — шестое по счету. Почему ребенку не дают уснуть? Как раз для того, чтобы полностью контролировать все функции организма. Работа ювелирная: пару лишних миллиметров — и может случиться непоправимое.


— При операциях в сознании очень важен психологический момент. Сначала мы подробно рассказываем ребенку, что это важно для него и врачей, затем разъясняем, как нужно себя вести в той или иной ситуации. Например, если нос зачесался или нога затекла, то он должен попросить помощи у врача, а не делать это самостоятельно, — детский анестезиолог-реаниматолог Дмитрий Дунаев не сводит глаз с пациента. — После основного этапа операции, удаления опухоли, пациенту может быть сложно лежать неподвижно, тогда вводим наркоз, и он засыпает. С Владом такого не случится, мы же еще не всех футболистов обсудили…

Наблюдаю, как на широком экране микроскопа розовато-бордовые фрагменты пульсирующей ткани разворачиваются под острием безжалостного скальпеля, образуя впалое кольцо. Наконец врачи добрались до опухоли. Смотрю на часы — прошло около 30 минут. Сердце замирает: настал самый ответственный момент…

Линия жизни

— Включила! У меня показывает лицо, — после команды нейрохирурга к процессу подключается специалист по нейромониторингу.


— Влад, открой рот. А сейчас просто покажи язык. Все работает! — доносится голос анестезиолога-реаниматолога из-за простыни.

— А сейчас лицо…

— Нормально, улыбается.

Нейрохирурги анализируют результаты МРТ и готовятся к удалению опухоли. Чтобы не затронуть функционально значимые зоны, специалисты обязательно проводят диагностику.

— Чтобы выполнить интраоперационный нейромониторинг, я еще в процессе подготовки к операции повесила иголочки на левые руку и ногу (их контролирует правое полушарие. — прим. авт.), отдельно — на кисть и предплечье и на лицо мальчика. Мы пропускаем ток через мозг и получаем результат на экран в виде мышечно-двигательных ответов. Если линия прямая — все отлично, кривая — есть угроза нарушения функции. Следовательно, в этой зоне нейрохирург должен быть особенно осторожным, — научный сотрудник нейрохирургического отдела Ольга Змачинская раскладывает по полочкам сложные элементы диагностики. — Чтобы проверить, работает та или иная зона, просим ребенка выполнить элементарные команды.

Тишина. Через полминуты понимаю, что процесс приостановился. Что-то случилось? Лучшие детские нейрохирурги страны Михаил Талабаев и Александр Корень почти беззвучно что-то обсуждают у широкого экрана. «Сейчас они по УЗИ-навигации будут удалять невидимые глазу остатки опухоли. Ювелирная работа…» — заметив, что я немного испугалась, шепотом подсказывает медсестра.


— Влад, ты как? — сделав последний надрез скальпелем, спрашивает один из нейрохирургов.

— Нормально, только лежать надоело, — молниеносно отзывается мальчик.

— Молодец, ты красавец! Всем спасибо за работу!

Такими словами заканчивается рутинная для врачей и волнительная для родных пациента и его самого операция. Сегодня все получилось: функции головного мозга — в норме, коварная опухоль обезврежена. Можно и дух перевести.

Фото: sb.by
Фото: sb.by

Михаил Талабаев, руководитель Республиканского центра детской нейрохирургии, главный внештатный специалист по детской нейрохирургии Минздрава, заведующий отделением РНПЦ неврологии и нейрохирургии, кандидат медицинских наук:

— Еще лет пятнадцать назад результаты хирургического вмешательства на головном мозге не радовали. И даже сейчас, если обыватель слышит, что человеку сделали операцию на головном мозге, то сразу приписывает его к не совсем нормальным. На самом деле нейрохирургия стала гораздо менее опасной для пациента, для качества жизни. Планируя любую операцию, мы думаем, как сохранить в нормальном состоянии функции, за которые отвечает мозг.


Именно с этой целью мы начали проводить операции пациентам в сознании. Это помогает контролировать функции головного мозга во время операции — речь, движение, зрение. Причем если пациент говорит на двух языках, например русском и английском, то мы стараемся сохранить возможность говорить на обоих. Это рядом расположенные, но все же разные отделы мозга. Конечно, когда оперируем в сознании, есть ограничения по возрасту. Не каждый пациент, особенно ребенок, сможет неподвижно пролежать несколько часов. Детям, которым мы проводили подобные операции, было от 13 до 16 лет.

Операции в сознании не гарантируют абсолютного отсутствия неврологических нарушений. В некоторых случаях мы объясняем, что для пациента безопаснее иметь какие-то нарушения функции, нежели оставить часть опухоли. Тем более есть вероятность, что со временем функция может отстроиться.

Совсем недавно мы освоили новый путь при подходе к опухоли. Кстати, пациент был в сознании. Дело в том, что к новообразованиям определенной локализации предусмотрены стандартные подходы, которые подразумевают впоследствии выпадение некого поля зрения у человека. Пациент после операции может плохо видеть. Так вот более длинная дорога через другое полушарие позволила нам обойти зрительные пути — зрение осталось на прежнем уровне.


Источник: news.tut.by

Они впервые в своей практике использовали метод «хирургии с пробуждением»: во время сложнейшей операции на головном мозге пациентку вывели из наркоза, девушка общалась с врачами, и делала простые движения рукой и ногой.

На операционном столе – 23-летняя девушка Юля, у нее сложная опухоль головного мозга. Пока она крепко спит под наркозом. Но, как только нейрохирурги проведут самую болезненную часть операции — трепанацию – вскрытие, ее разбудят.

«Дело в том, что зачастую опухоль головного мозга поражает значимые, очень важные зоны коры головного мозга, которые отвечают за движения, за речь и для того, чтобы во время операции не повредить эти очень важные зоны, проводится так называемая эвэйк-хирургия», — поясняет главный врач Новосибирского федерального центра нейрохирургии Джамиль Рзаев.

Простым языком «хирургия с пробуждением». Пациентка будет помогать врачам в проведении операции.

Нейрохирурги, неврологи и анестезиологи – более 10 специалистов проводят эту операцию. Сейчас пациентку как раз пытаются разбудить, в сознании она проведет более часа.


Юля выполняет каждое указание врачей. А специальный аппарат в этот момент получает сигнал – задета ли моторная функция или нет.

«Мы проверили на наличие двигательной зоны в этой зоне, моторного ответа нет, поэтому хирург может дальше работать», — говорит врач-нейрохирург Нина Чищина.

«Функция речи гораздо сложнее, чем нам кажется. То есть нам надо узнавать слова, надо правильно произносить слова. Двигательные нарушения тоже будут оцениваться неврологом, как это невропатолог делает, скажем, при осмотре в поликлинике», — отмечает заведующий отделением Всеволод Лучанский.

Подобные операции заграницей уже делают. На кадрах, которые несколько лет назад показали в прямом эфире, американский актер не только разговаривал во время операции на мозг, но даже сыграл на гитаре. Это было сделано для того, чтобы в ходе хирургического вмешательства убедиться: артист не потерял профессиональных навыков.

Для сибирских врачей такая операция – пока уникальна. К ней готовились больше года. И даже такой, казалось бы, обыденный в жизни момент — пробуждение — ответственен. Если девушка заплачет или начнет кричать, ее снова введут в состояние наркоза и операцию придется отменить.

Уже в сознании Юля рассказывает, будто все было во сне, хотя во время операции она же говорила с врачами. На голове пока небольшой пластырь, но самое главное — моторные функции в порядке, она может ходить и проблем с речью тоже нет. Это значит – операция прошла успешно.


Источник: www.1tv.ru

Приветствуем наших читателей на страницах блога iCover! Сегодня мы расскажем об уникальной операции, проведенной французскими нейрохирургами из медицинского центра в Анже. Впервые раковая опухоль в головном мозге пациента была удалена с использованием гарнитуры виртуальной реальности, ставшей для врачей источником полезной оперативной информации.

image

«При создании совершенно искусственный мир для пациента, мы могли бы сопоставить определенные зоны и соединения его мозга, связанные с функциями, которые мы не могли, до сих пор, легко проверить на операционном столе», — пояснил Филипп Меней (Philippe Menei), нейрохирург Университетской клиники в Анже расположенной на западе Франции. Сегодня со дня операции, проведенной 27 января прошло уже более трех недель. Пациент чувствует себя отлично и идет на поправку – добавил он.

Не секрет, что операции на мозге, когда скальпель хирурга выполняет свою работу, а пациент пребывает в сознании – успешная практика, применяемая на протяжении более чем десятка лет. Такой метод оперативного вмешательства позволяет хирургу во время операции непрерывно контролировать жизненно важные функции пациента – движение, слух и зрение. При этом зондирование мозговой ткани пациенты не ощущают, боли не испытывают и даже исполняют оперные арии Шуберта:

… Вместе с тем, использование очков виртуальной реальности раскрывает целый ряд недостижимых ранее возможностей – продолжил Меней.

«Создавая нужную картинку и изучая слуховой и зрительный ответ пациента, мы получаем возможность проанализировать состояние интересующих нас нейронных соединений с той степенью детализации, которая была недостижима ранее. В случае с нашим пациентом – “первопроходцем” от нас требовалась максимальная осторожность и четкий план действий, поскольку один глаз из-за болезни уже был потерян. Поэтому полученное преимущество оказалось принципиально важным”.

В ходе операции для пациента в VR-очках была создана пустая виртуальная пространственная среда, в которой специалисты могли имитировать светящиеся точки-объекты, фиксируемые периферийным зрением пациента в ходе операции. Полученная ответная реакция позволяла делать выводы и двигаться дальше значительно точнее и увереннее. Спустя три недели после операции зрение пациента не ухудшилось, несмотря на то, что агрессивная опухоль была удалена в ответственной области, отвечающей за управление взглядом. В настоящее время, говорит Меней, пациент готовиться пройти курс химиотерапии.

Очки виртуальной реальности „… открывают путь к операциям прецизионной точности, давая возможность проводить манипуляции, которые были технически и физически невозможны до этого времени, такие как, к примеру, удаление недоступных опухолей головного мозга“, — пояснил Меней, команда которого планирует развить успех снова уже в ближайшие месяцы. Цель на данном этапе – отработка техники удаления опухолей мозга, расположенных в непосредственной близости от участков, контролирующих зрение.

Гарнитура VR вполне может быть адаптирована и для детей. И с учетом того печального факта, что рак мозга – вторая по распространенности форма рака во Франции среди подрастающего поколения, необходимость в такой операции может возникнуть уже в самое ближайшее время.

Источник

Источник: habr.com

В операционной Медицинского центра ДВФУ нейрохирург разговаривает с пациенткой, которой именно в этот момент удаляют новообразование в головном мозге. Пациентка прекрасно понимает, что с ней происходит, и помогает врачам: отвечает на вопросы невролога и хирурга, шевелит руками и ногами, чтобы проверить, не влияет ли вмешательство врача на способность владеть телом.

Медики называют такие операции «при открытом сознании» и решаются на них крайне редко, только исключительно по медицинским показаниям и после тщательной подготовки, к которой подключается большое количество врачей клиники разных специальностей. Сама операция требует не столько ювелирной точности от хирурга, сколько высочайшего профессионализма от анестезиолога. Именно он должен «вести» пациента на протяжении двухчасовой операции: сначала погрузить в сон, потом разбудить, а потом снова «усыпить». В этом году в Приморском крае такое оперативное вмешательство было выполнено впервые. Уникальная операция под управляемым наркозом по удалению опухоли головного мозга длилась около двух часов и прошла успешно.

1 (41).JPG

История болезни
Еще несколько лет назад Светлана и предположить не могла, что ее жизнь будет зависеть от мастерства нейрохирургов. Жизнь молодой женщины была размеренной и вполне благополучной: муж, двое детей, любимая работа. Пока однажды не случился приступ. Сначала ни она, ни родные даже не поняли, что произошло: первый раз эпилепсия скрутила ее ночью. Очень скоро приступы стали регулярными: болезнь взялась за Светлану крепко, трясла ее, заворачивала. Свете пришлось уволиться с работы. В беготне по больницам она не заметила, как начались проблемы в семье. Казалось, еще чуть-чуть и все пойдет прахом.

Надо отдать должное неврологам поликлиники, к которой была приписана Светлана: причину возникновения эпилепсии они нашли быстро. Было установлено, что приступы вызывала опухоль в головном мозге. Терапии менялись одна за другой, но ничего не помогало.

— Мне трудно описывать, что со мной происходило, — говорит Светлана, — по-человечески трудно. И не все я помню, так как после некоторых приступов теряла память. А от приступа к приступу я теряла жизнь. Но хуже всего то, что я превратила в ад жизнь своих родных людей.

Эпилептические припадки — тяжелое испытание не только для больного, но и для окружающих: началу приступа предшествует громкий крик, после чего напрягаются мышцы всего тела, губы стискиваются, зубы сжимаются, нередко прикусывается язык, на некоторое время останавливается дыхание, после чего человек синеет. Длятся приступы иногда до пяти минут. Те, кому доводилось их видеть, запоминают навсегда. Те, кому приходится жить с заболеванием, стараются вырваться из него любыми способами. К сожалению, лекарства помогают не всегда.

— Когда эпилепсия переходит в генерализированную стадию, то есть припадки становятся регулярными и частыми, у больных случаются кратковременные галлюцинации, развивается депрессия, — рассказывает невролог медцентра ДВФУ Кристина Цимашко. — Жизнь человека и его близких полностью меняется. Конечно, существуют противосудорожные терапии, и в ряде случаев они помогают — практика это доказала. Но только не тогда, когда болезнью «управляет» опухоль.

IMG_8730.jpg

— Поэтому когда встал вопрос об операции, я тут же дала свое согласие, — говорит Светлана.

Оперативное вмешательство

Операция была необычайно сложной. Решение о том, что она будет проводиться при «открытом сознании», нейрохирурги приняли потому, что новообразование располагалось в функционально важной зоне головного мозга — там, где находятся функциональные точки, отвечающие за двигательную активность рук и ног. То, что «корень зла» был маленького размера, ситуацию не упрощало. Удалить опухоль следовало очень аккуратно, не повредив окружающие ткани. Это была операция без права на ошибку. Как и всё в нейрохирургии.

— Если бы удалили чуть больше ткани, чем положено, у пациентки образовался бы остаточный неврологический дефицит, то есть она не смогла бы двигать рукой или ногой, — рассказывает оперировавший Светлану нейрохирург Артур Биктимиров. — Этого мы не могли допустить.

1 (42).JPG

Все болезненные этапы операции выполнили под наркозом: сделали разрезы кожи, выполнили трепанацию, вскрыли твердую мозговую оболочку. Только когда хирург осуществил доступ к образованию в головном мозге, пациентку разбудили. На протяжении всего этапа удаления опухоли она находилась в сознании, чтобы врачи могли контролировать, не влияет ли тот или иной «шаг» на двигательную активность или другие неврологические функции. Боли человек в эти минуты не чувствует — в головном мозге болевых рецепторов нет.

— Когда Светлана очнулась от сна, мы уже «подобрались» к опухоли. С пациенткой постоянно разговаривали неврологи, проводили неврологические тесты, — рассказывает Артур Биктимиров. — Это давало понимание того, правильно ли мы действуем.

После того как опухоль удалили и женщина прошла все двигательные и речевые тесты, анестезиолог снова усыпил ее.

Очнулась Светлана уже в палате. Сегодня можно с уверенностью сказать, что операция, проведенная нейрохирургами ДВФУ по удалению опухоли в головном мозге, прошла успешно. После операции, пока Светлана находилась в стационаре клиники, у нее не случилось ни одного приступа эпилепсии.

Один на операционном поле не воин

Врачи не любят загадывать и прогнозировать, они верят только в физиологию и симптомы, но в данном случае настроены оптимистично. Пока симптоматика подтверждает: у молодой женщины есть все шансы через несколько лет не только отказаться от лекарств, но и вернуться к полноценной жизни. Интересно, что нейрохирурги, проводившие редчайшую операцию, уверены, что они только исполнители, а успех зависит от всей команды.

— Наш вклад в победу — процентов 20, не больше, — говорит заведующий отделением нейрохирургии медцентра ДВФУ Руслан Тоторкулов. — Остальные 80% работы сделали неврологи, анестезиологи, гематологи.

Врачи рассказывают, что пациентку готовили к операции почти полгода.

— Со Светланой мы работали чуть ли не всем медицинским сообществом Приморья, — поделилась Кристина Цимашко. — В сентябре прошлого года мы ее не смогли положить на операцию — слишком низкий был гемоглобин, плохая свертываемость крови. Риск не остановить кровотечение после операции был очень велик. Приходилось подбирать все новые и новые лекарства, чтобы повысить качество крови. Над этим работали гематологи, неврологи, консультировали физиотерапевты и реаниматологи. Только в январе нам удалось вывести пациентку на операбельный уровень.
После того как гематологи и неврологи сделали свое дело, эстафету подготовки к редчайшей операции приняли анестезиологи.

— Необходимо было рассчитать дозы вводимых препаратов так, чтобы к определенному этапу пациентка могла проснуться, затем провести необходимое время (в нашем случае 20 минут) в спокойном сознании и после опять погрузиться в сон, — рассказал анестезиолог Евгений Сергеев.
  

сергеев.jpg

К стандартной анестезии добавили лекарство, которое «стирает» отрицательные эмоциональные реакции по окончании пробуждения пациента после операции.

— Боли я не чувствовала, — рассказывает Светлана. — На операционном столе проснулась легко, без головокружений. Страха тоже не было. К тому, что нужно будет некоторое время лежать неподвижно, пока кто-то будет копаться в моей голове, была готова. С врачами мы проговаривали этот момент не один раз.

Врачи клиники ДВФУ помогут врачам районной поликлиники наблюдать пациентку и в дальнейшем. За восстановлением девушки будет следить невролог по месту жительства.

— Обратную связь от пациентов мы получаем обязательно, — говорит Руслан Тоторкулов. — И надеемся, что через несколько лет Светлана сможет отказаться от лекарств, ведь причину приступов мы удалили.

Сегодня перед нейрохирургами клиники ДВФУ лежат новые рентгеновские снимки и результаты свежих томографий. Следующие пациенты ждут плановых операций. Их в этом году будет более двух тысяч, из них около 400 – с участием нейрохирургов. Это лишь те вмешательства, которые делают для больных по квоте, бесплатно. Вчерашний подвиг, который сами врачи почему-то таковым не считают, уже в прошлом. Но он был. Операция при открытом сознании проведена в Приморском крае успешно. А это значит, что надежда на выздоровление появилась у десятков людей, которые еще недавно считали себя обреченными.

Источник: Приморская газета

Источник: www.dvfu.ru


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.