Полный регресс опухоли после химиотерапии


Можно ли отказаться от адъювантного трастузумаба у больных раком молочной железы, достигших полной морфологической регрессии при проведении неоадъювантной химиотерапии в сочетании с трастузумабом?

Тюляндин Сергей Алексеевич Тюляндин Сергей Алексеевич
Председатель Российского общества клинической онкологии,
заведующий отделением клинической фармакологии и химиотерапии,
заместитель директора по научной работе
ФГБУ «НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина» Минздрава России,
доктор медицинских наук, профессор,
Москва


Неоадъювантная химиотерапия является популярным методом лечения операбельного или местнораспространенного рака молочной железы. Наиболее часто этот лечебный подход используется у больных с тройным негативным или HER2 фенотипами, что позволяет у 30-60% больных достигнуть полной морфологической регрессии опухоли.


стижение полной морфологической регрессии опухоли сочетается с хорошим прогнозом. У больных с HER2-позитивными опухолями считается стандартным на этапе неоадъювантной терапии использовать чередование паклитаксела и антрациклин-содержащих комбинаций (АС, FEC) с одновременным введением трастузумаба в течение 24 недель. После выполнения операции больным независимо от морфологического ответа на проведенную химиотерапию назначают продолжение введения трастузумаба в течение 6 месяцев (до одного года в сумме) и назначение гормональных препаратов в случае наличия в опухоли рецепторов стероидных гормонов. Никто никогда не задавался вопросом, а нужна ли дополнительная терапия трастузумабом у больных с полным морфологическим ответом на неоадъювантную терапию.

Авторы из MD Anderson Cancer Center анализировали результаты неоадъювантной химиотерапии в комбинации с трастузумабом у 589 женщин с I-III стадиями HER2+ рака молочной железы, получавших лечение с 2001 по 2012 годы. Поскольку адъювантная терапия трастузумабом стала стандартным методом лечения с 2006 года, 109 (18,5%) больных, лечившиеся до этой даты, получали трастузумаб только предоперационно и не получали его послеоперационно. Таким образом, появилась возможность оценить значение продолжения трастузумаба в послеоперационном периоде (всего 52 недели) по сравнению с больными, которые получали его только предоперационно (24 недели).

В качестве предоперационной химиотерапии использовали комбинацию P-FEC (паклитаксел 80 мг/м2 еженедельно 12 недель или в дозе 225 мг/м2 каждые 3 недели 4 введения с последующим введением 5-фторурацила 500 мг/м2, эпирубицин 75 мг/м2 и циклофосфан 500 мг/м2 каждые 3 недели 4 курса).


астузумаб в начальной дозе 4 мг/кг и при последующих введениях 2мг/кг вводили еженедельно в течение 24 недель, начиная одновременно с химиотерапией. После выполнения операции 109 (18,5%) из 589 больных не получали трастузумаб адъювантно в течение 6 месяцев. Характеристики больных в группах, получавших и не получавших трастузумаб адъювантно, не отличались по клиническим и биологическим факторам. Полная морфологическая регрессия первичной опухоли и метастазов в регионарные лимфоузлы (yT0/is, N0) зарегистрирована у 203 (34,5%) пациенток. Среди них 150 (73,9%) получали трастузумаб адъювантно. Среди больных, не достигших морфологически полной регрессии, доля получавших трастузумаб составила 85,5%.

При медиане наблюдения 45 мес. рецидив заболевания отмечен у 61 (10,4%) больной и умерло 38 (6,5%) пациенток, 5-летняя безрецидивная и общая выживаемость для всей группы больных составила 87% и 93% соответственно (см. таблицу 1). Результаты лечения в группах больных, получавших и не получавших трастузумаб адъювантно, были примерно одинаковыми, и небольшая разница в безрецидивной выживаемости (85% в сравнении с 92%) не достигла статистической достоверности (р=0.33).


льные, у которых была достигнута морфологически полная регрессия, демонстрировали великолепную безрецидивную и общую выживаемость, отсутствие адъювантной терапии трастузумабом не влияло на отдаленные результаты. У больных с отсутствием полного морфологического эффекта чаще наблюдали развитие рецидива заболевания, однако 5-летняя безрецидивная выживаемость существенно не различалась в группе адъювантной терапии трастузумабом и без: 82% и 84% соответственно. При этом отмечено не совсем объяснимое достоверное ухудшение общей выживаемости в группе больных с неполной морфологической регрессией, которые не получали трастузумаб в сравнении с получавшими: 82% и 92% соответственно.

Таблица 1. Результаты 5-летней безрецидивной выживаемости больных HER2+ раком молочной железы в зависимости от морфологического эффекта неоадъювантной системной терапии и адъювантного назначения трастузумаба.


  Число больных 5-летняя безрецидивная выживаемость 5-летняя общая выживаемость
Вся группа 589 87% 93%
Адъювантно трастузумаб:
Получала 480 85% 93%
Не получала 109 92% 91%
Полная морфологическая регрессия:
Достигнута 203 95% 98%
Не достигнута 386 83% 90%
Полная морфологическая регрессия:
Получала трастузумаб 150 93% 97%
Не получала трастузумаб 53 100% 100%
Неполная морфологическая регрессия:
Получала трастузумаб 330 82% 92%
Не получала трастузумаб 56 84% 82%

Полученные результаты свидетельствуют, что больные с HER2+ раком молочной железы, достигшие морфологически полной регрессии после назначения химиотерапии и трастузумаба в течение 24 недель, демонстрируют прекрасные отдаленные результаты и не нуждаются в продолжении введения трастузумаба после операции. Данные выводы нельзя рассматривать как окончательные, учитывая ретроспективный характер проведенного анализа и небольшое количество больных. Эти данные, скорее, могут послужить основанием для проведения рандомизированного исследования с целью отказа от избыточного назначения трастузумаба с целью снижения токсичности.


Данная работа вновь поднимает вопрос об оптимальной продолжительности введения трастузумаба у больных с операбельным раком молочной железы. Проведенные исследования закрепили в качестве стандартного срока 52 недели введения трастузумаба адъювантно. В исследовании PHARE не удалось доказать, что введение трастузумаба на протяжении 6 месяцев не хуже одногодичного. Однако для больных, которые достигли полной морфологической регрессии при проведении неоадъювантной терапии и введения трастузумаба, возможно, достаточно 24 недель лечения трастузумабом. Исследование оставляет много вопросов без ответа. Если в результате высокой чувствительности опухоли достигнута полная регрессия и можно отказаться от трастузумаба, то нельзя ли отказаться и от проведения адъювантной гормонотерапии у больных с положительными рецепторами? В данной работе подавляющее большинство больных с положительными рецепторами получали адъювантную гормонотерапию с течение 5 лет. Как объяснить существенное снижение общей выживаемости в группе больных с неполной морфологической регрессией и отсутствием адъювантного трастузумаба при практически равной безрецидивной выживаемости? На этот вопрос могут пролить свет сведения о терапии рака молочной железы после развития рецидива. Получали ли они трастузумаб для лечения рецидива или нет? И если можно объяснить высокую смертность некачественным лечением рецидива, тогда логично предположить, что и больные с неполной морфологической регрессией также не нуждаются в продолжении терапии трастузумабом адъювантно. Однако данная работа оставляет возникшие вопросы без ответа.


Ключевые слова: рак молочной железы, неоадъювантная химиотерапия, трастузумаб.

Литература:

  1. Gonzalez-Angulo A.M., Parinyanitikul N., Lei X. et al. Effect of adjuvant trastuzumab among patients treated with anti-HER2-based neoadjuvant therapy. Br. J. Cancer 2015, 112:630-636.
  2. Pivot X., Romieu G., Debled M. et al. PHARE trial investigators (2013) 6 months versus 12 months of adjuvant trastuzumab for patients with HER2-positive early breast cancer (PHARE): a randomised phase 3 trial. Lancet Oncol. 2013, 14(8): 741-748.

Источник: rosoncoweb.ru

Интервью с пациентом

— Образ жизни у меня нездоровый. Стаж курения около 40 лет – вредная привычка появилась с 15 лет. В среднем выкуривал больше пачки сигарет в день. Да и работа в сфере финансов нервная, много стрессов. Экологическая обстановка в нашем городе тоже не самая благополучная.


Осенью 2017 года у меня начал пропадать голос. Ну пропадает и пропадает, простудился, осень. Обратился к ЛОРу без задней мысли, врач ничего у меня не нашел и назначил какие-то пилюли и таблетки от ангины. Но голос не восстановился. Я пошел в Медсанчасть №157. Отоларинголог Виктор Евгеньевич Иванов заметил у меня в горле новообразование и направил в онкологический диспансер. Оказалось, очень вовремя.

В онкологическом диспансере меня посмотрели, сделали эндоскопию гортани, биопсию, ткани отправили на гистологическое исследование. По результатам всех анализов заподозрили онкологию и сразу предложили операцию. На всякий случай я решил обратиться за консультацией в еще одно учреждение, где тоже сразу предложили лечь под нож.

Знакомые посоветовали обратиться в НМИЦ онкологии им. Н. Н. Петрова, что я и сделал. Пришел на прием к Замире Ахмедовне Раджабовой. А она женщина жесткая, сразу сказала: «Либо лечим, либо не лечим». Никаких полумер. Но, мне кажется, с нами так и надо, нельзя позволять человеку, у которого выявляется подобное заболевание, опускать руки, бороться нужно начинать сразу. Описала, что меня ждет, если не лечить. Не то чтобы страшно, но перспектива очень нехорошая. Многие, оказавшись в моей ситуации, раскисают и не знают, что делать, а некоторые и вовсе становятся «потеряшками» — после консультации пропадают из поле зрения врачей. Но лично я все обдумал и решил – если есть факт болезни, нужно действовать.


Конечно, члены моей семьи испугались. Но настрой близких сыграл свою роль в борьбе с болезнью. Я признателен и благодарен своей супруге, она не запаниковала. Знаю случаи, когда в семье говорят «это конец», и человек без поддержки просто не справляется. Для себя я в тот момент решил: не время умирать! У меня маленькая дочка, ей тогда было 14 лет, взрослый сын. Глубоко в душе я скрытый оптимист и на тот момент был твердо убежден – всё будет хорошо. Я настроился на выздоровление.

Я прошел все обследования, подлечил сопутствующее заболевание – язву, передал весь пакет документов в НМИЦ им. Н. Н. Петрова. Там мне поставили точный диагноз – опухоль голосового отдела гортани второй стадии.

Отдельно хочу отметить систему организации приема больных и организацию процесса консультирования в НМИЦ онкологии им. Н. Н. Петрова. Уже через пару недель мне позвонила старшая сестра отделения и сказала прибыть на госпитализацию – с тарелкой, ложкой, в общем, со всем необходимым.

При госпитализации выдают анкету, где есть два вопроса: «Боитесь ли вы лечения?», «Нужна ли Вам психологическая помощь?» Я ответил, что боюсь. А вот психологическая помощь мне была не нужна, потому что я ощущал поддержку со стороны медицинского персонала, и на меня сильное воздействие оказывала уверенность лечащего врача – Максима Андреевича Котова.

После первого курса химиотерапии сдал анализы, прошел контрольные обследования, и врачи отметили регресс опухоли. Это означало, что можно обойтись без операции!


Интервью с пациентом

Когда я начал проходить лучевую терапию, доктор Ольга Валерьевна Зотова предупредила о том, что у меня пропадет голос. Но не навсегда, а на время. Так и случилось. А через два месяца я снова смог разговаривать. Конечно, у меня поражена слизистая, я кашляю и есть насморк, но я могу говорить.

Что касается химиотерапии ‒ я плохо ее переносил, но меня активно поддерживали врачи и медсестры. За время лечения я похудел на 20 килограмм, превратился в серенького человека, меня просто сдувало ветром, а последний, пятый курс добил меня полностью – у меня еще и язва обострилась. Но в феврале 2018 года лечение завершилось.

В том же 2018 году, к сожалению, от онкологии погибли несколько моих друзей. Они обнаружили заболевание уже на поздних стадиях. Думаю, ранняя диагностика могла бы их спасти. По моему мнению, люди до последнего не обращаются к врачу, потому что никто не хочет услышать плохих вестей от доктора. Но чем раньше «поймать» болезнь, тем больше вероятность вылечиться и прожить больше. Я всем друзьям и знакомым советую наблюдать за своим здоровьем.

Например, члены моей семьи очень внимательно относятся к здоровью. А дочке мы решили сделать прививку от ВПЧ – это снизит риск возникновения рака половых органов.

Сейчас ко мне обратился знакомый с абсолютно аналогичной ситуацией – у него тоже диагностировали рак гортани. Раз в две недели я его «консультирую» в формате «иди туда, делай то». В данный момент он находится на лечении, в самой активной фазе. И мы с ним периодически созваниваемся, я его морально подготавливаю к побочным эффектам лучевой и химиотерапии. Очень важно в такой ситуации правильно себя настроить. Если человек сдастся, то болезнь быстро распространится по всему организму.


Мы воспитаны в советские времена, когда считалось, что рак – это приговор. Но современная медицина позволяет вылечить эту страшную болезнь. Я очень благодарен всем врачам НМИЦ онкологии им. Н. Н. Петрова. Здесь по полису ОМС я получил очень мощное и эффективное лечение. Главное – вовремя выявить заболевание, вовремя получить лечение и верить в лучшее.

Источник: nii-onco.ru

В 1946 году зарегистрировали первый противоопухолевый препарат. Это был Эмбихин, созданный на основе отравляющего газа первой мировой войны — иприта. Эмбихин — родоначальник современных противораковых лекарств — цитостатиков. Другая большая группа химиопрепаратов — цитотоксины. Эти две группы различаются механизмом воздействия на раковую клетку. Чтобы понять этот механизм, посмотрим, как завершается жизненный путь здоровой клетки. А завершается он двояко — либо некрозом, либо апоптозом. При некрозе — грубой и чаще всего внешней причине гибели клетки — повреждаются оболочка, ядро и другие ее компоненты. Так вот – по такому же принципу, поражая клетку, действуют цитостатики. Апоптоз, второй из путей гибели клетки, — это программа, заложенная в любой клетке с момента ее рождения. В тот момент, когда клетка «почувствует» (для этого у нее имеются специальные сенсорные системы), что она не нужна и только мешает другим, программа апоптоза включается автоматически, и клетка совершает своеобразный акт суицида. Цитотоксины и помогают запуску такой программы внутри злокачественной клетки.

Эффективность химиотерапии:

По отношению к эффекту химиотерапии все злокачественные опухоли разделены на четыре группы:
В первую группу входят заболевания, при которых химиотерапия может приводить к излечению:

  • хорионэпителиома матки,
  • опухоль Беркитта,
  • острый лимфобластный лейкоз,
  • семинома яичка,
  • лимфогранулематоз и др.

Во вторую группу входят заболевания, при которых химиотерапия вызывает регресс опухоли и продлевает жизнь больного:

  • острый лейкоз у взрослых
  • лимфосаркома и ретикулосаркома
  • миеломная болезнь
  • рак молочной железы
  • рак предстательной железы и др.

К третьей группе заболеваний относятся опухоли проведение химиотерапии, при которых у 20-40 процентов больных вызывает регресс опухоли или вызывает продление жизни:

  • рак желудка
  • хронические лейкозы
  • меланома
  • рак гортани
  • рак щитовидной железы
  • рак мочевого пузыря
  • саркомы мягких тканей и др.

К четвертой группе относятся опухоли малочувствительные к химиотерапии:

  • рак влагалища
  • рак шейки матки
  • рак поджелудочной железы

Такое разделение опухолей относительно. С появлением новых химиопрепаратов заболевания переходят из одной группы в другую. Важно помнить, что существуют и другие методы лечения, воздействуя которыми в комбинации можно достичь излечения. Например, рак молочной железы, как видно из такой группировки заболеваний относится ко второй группе. То есть тем болезням, излечить которые с помощью только химиотерапии невозможно. И, тем не менее, использование разнонаправленных воздействий — хирургического и лучевого лечения позволяет добиваться у многих больных полного излечения. Противоопухолевые препараты назначаются внутрь или внутривенно. Как правило, при химиотерапии используется не один, а несколько препаратов разного механизма действия.
Химиотерапия проводится в виде циклов с интервалами для восстановления поврежденных нормальных тканей. Длительность химиотерапии составляет в среднем 6 месяцев (от 3 до 9 месяцев). Назначение химиотерапии после хирургического удаления опухоли может значительно снизить риск рецидива (возврата) болезни. Вероятность рецидива рака и эффективность химиотерапии зависят от вида рака и других факторов.

Осложнения химиотерапии:

Осложнения химиотерапии зависят от типа и дозы препаратов, длительности лечения. Наиболее часто больные отмечают тошноту и рвоту, временное выпадение волос, увеличение частоты инфекционных заболеваний, повышенную утомляемость. Однако со многими осложнениями можно справиться с помощью лекарств и других методов, а также изменением режима химиотерапии.
Если у Вас возникли осложнения во время или после химиотерапии, поговорите с врачом о том, как их облегчить или устранить. Кроме того, сообщайте о всех осложнениях своему врачу, так как некоторые из них могут потребовать срочного вмешательства.
Применение противоопухолевой химиотерапии часто сопровождается побочными реакциями. Химиопрепараты в первую очередь повреждают быстро обновляющиеся клетки пищеварительного тракта, костного мозга, волосяных фолликулов и пр. Кроме этого, противоопухолевые препараты способны повреждать практически все нормальные ткани организма.
Токсическое действие химиопрепаратов на кроветворение является наиболее частым побочным эффектом химиотерапии и проявляется угнетением всех ростков кроветворения. Особенно часто повреждаются клетки-родоначальники лейкоцитов и тромбоцитов и реже клетки, ответственные за развитие эритроцитов. К факторам риска развития токсического действия химиопрепаратов на костный мозг относятся: предшествующая химио — и лучевая терапия, возраст больных старше 60 лет и моложе 1 года, общее состояние больного, истощение.
Угнетение кроветворения отмечается обычно в ближайшие дни после назначения химиотерапии (на 7-12 день). Некоторые препараты вызывают отсроченный токсический эффект.
Резкое и длительное снижение числа лейкоцитов может привести к повышенной частоте возникновения инфекционных осложнений.
При значительном снижении количества тромбоцитов могут отмечаться носовые, желудочно-кишечные кровотечения, кровоизлияния в мозг и др.
Токсическое действие химиотерапии на желудочно-кишечный тракт может привести к появлению тошноты, рвоты, стоматита, энтерита и диареи (жидкого стула) в результате повреждения слизистых оболочек полости рта и кишечника, токсического поражения печени.
Тошнота и рвота являются не самым опасным, но часто встречающимся и наиболее тягостным проявлением токсического действия химиопрепаратов. В ряде случаев эти реакции могут привести даже к отказу от лечения.
Токсическое поражение печени чаще выявляется у больных, перенесших ранее гепатит или имеющих нарушение функции печени до начала химитерапии.
Кардиотоксичность (повреждение сердечной мышцы) возникает в основном при применении антрациклинов и реже — при использовании других препаратов.
К ранним проявлениям кардиотоксичности относятся: снижение артериального давления, учащенное сердцебиение, нарушение ритма, боли в области сердца. Более поздние симптомы кардиотоксичности возникают за счет повреждения сердечной мышцы, нарушение ритма.
Развитие кардиотоксичности чаще наблюдается у лиц старше 60 лет, при наличии заболеваний сердца, при облучении легких или средостения, при ранее проведенной химиотерапии препаратами, обладающими кардиотоксичностью.
Токсическое действие химиопрепаратов на функцию легких отмечается нечасто. При использовании блеомицина частота такого осложнения (пульмонита) составляет 5-20%. Чаще такое осложнение выявляется у пожилых пациентов, у больных с заболеваниями легких и ранее проведенных химиотерапии или облучения.
Поражение мочевыводящей системы связано с тем, что большинство химиопрепаратов выделяется почками. Степень токсичности препаратов зависит от их дозы и сопутствующих заболеваний почек, а также от возраста больного. Нарушение функции почек в процессе химиотерапии наиболее выражены при использовании платины.
Мочекислая нефропатия. При высокой чувствительности опухоли к химиотерапии быстрое сокращение опухоли (лизис-синдром) может сопровождаться увеличением содержания мочевой кислоты в сыворотке крови и развитию серьезного осложнения со стороны почек — мочекислой нефропатии. К начальным признакам этого осложнения относятся: уменьшение количества мочи, появление большого количества кристаллов мочевой кислоты в осадке мочи и пр.
Аллергические реакции могут отмечаться у 5-10% пациентов при применении различных химиопрепаратов. Нейротоксичность может проявляться в различных отделах нервной системы. В большинстве случаев она слабо выражена, разнообразна и наблюдается при лечении многими химиопрепаратами. Симптомы центральной нейротоксичности чаще всего проявляются в виде нарушения внимания, памяти, эмоциональных расстройств, понижении общего тонуса. Серьезными осложнениями следует считать появление галлюцинаций и возбуждения.
Периферическая нейротоксичность проявляется в виде легкого покалывания в пальцах, нарушения функции верхних и нижних конечностей, вздутия живота, ухудшения зрения и слуха.
Нейротоксичность может наблюдаться при введении химиопрепаратов в спинномозговой канал или применении высоких доз. При этом у больных могут отмечаться головные боли, головокружение, тошнота, рвота, нарушение ориентации и сознания.
Токсическое действие химиопрепаратов на кожу может проявляться в виде ее покраснения, появления сыпи, зуда, повышения температуры тела и снижения чувствительности. Позднее эти явления могут усугубляться и превращаться в стойкие изменения кожи с развитием инфекции, гиперпигментации кожи, ногтей и слизистых оболочек.
Многие токсические реакции кожи и ногтей проходят самостоятельно вскоре после прекращения химиотерапии.
Облысение (алопеция) возникает при применении некоторых химиопрепаратов, повреждающих волосяные мешочки (фолликулы). Алопеция обратима, но является тяжелой психической травмой, особенно для молодых больных и женщин. Полное восстановление волос происходит через 3-6 месяцев после окончания химиотерапии.
Токсическое повышение температуры наиболее часто отмечается у 60-80% больных, получающих блеомицин.
Температура быстро нормализуется и, как правило, не служит причиной отмена химиотерапии.
Токсические флебиты (воспаление вен) развиваются чаще после нескольких введений препаратов и проявляются: сильными болями по ходу вен во время введения химиопрепарата, тромбозом и закупоркой вен. Наиболее часто токсические флебиты развиваются при лечении.
Поздние осложнения химиотерапии встречаются нечасто. Они развиваются в течение года и более длительного периода времени после проведенной химиотерапии. К наиболее опасным осложнениям химиотерапии относятся: остеопороз (разрежение костей), поражение слизистой оболочки мочевого пузыря и возникновение новых (вторых) злокачественных опухолей. В поздние сроки возможно также развитие стойкого угнетения костного мозга, иммунной системы, функции половых желез, поражения сердца и легких.
У детей при лечении циклофосамидом, метотрексатом, дактиномицином, адриамицином и гормонами могут возникать нарушения роста и развития.

При проведении химиотерапии в условиях клиники пациенты находятся под пристальным наблюдением медицинского персонала, проводится динамический контроль показателей крови (общий анализ крови, лейкоцитарная формула, биохимический анализ крови), проводится спектр инструментальных обследований для выявления регрессии или прогрессирования опухолевого процесса. Комплексное лечение проводится по индивидуальным схемам, с учётом распространённости опухолевого процесса, типа опухоли, по данным инструментальных исследований, состоянию пациента. После проводимого лечения решается вопрос о проведении повторных курсов химиотерапии, проведение лучевого или хирургического лечения.

 

Источник: gastro.tomsk.ru


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.